— Но если не хотите чая со сладостями, может, захотите меня?

Он помедлил, а когда заговорил, голос его прозвучал с завораживающей хрипотцой:

— Что? Я ослышался, наверное?

— Слух вас не подвёл, Тодеу, — я привстала на цыпочки и поцеловала его в губы — легко, чуть коснулась, а потом не отстранилась, а сказала, продолжая касаться своими губами его губ: — На мне плащ, а под ним только ночная рубашка… Да, ещё и туфли. Представляете, как я замёрзла?

— Вы — что?.. — он осторожно обнял меня за талию. — Я уснул, наверное, и теперь вижу очень странный сон?

— Но он вам нравится? — прошептала я, обнимая хозяина за шею и приникая к нему всем телом. — Потому что очень жаль, если это не так. Потому что я всё решила, и хочу стать вашей… Только вашей, Тодеу.

— Если это благодарность, то не нужно… — начал он и нахмурился, но я разгладила пальцем морщинку между его бровями.

— Это не благодарность, это — моё решение. Я люблю вас, Тодо. Даже не так… — я вздохнула и закончила: — Очень люблю тебя. И хочу узнать твою любовь хотя бы раз, чтобы потом жить этими воспоминаниями до самой смерти.

Пока я говорила, вид у Тодеу был совершенно ошарашенный, и когда я замолчала, он выдохнул:

— При чем тут смерть?..

Но я не дала ему говорить — заставила наклониться и снова поцеловала. Поцеловала так, как мне хотелось — не уклоняясь, без смущения, слегка прикусив ему нижнюю губу, а потом проведя по ней языком.

— Я точно сплю, — пробормотал Тодеу, отрываясь от меня, а в следующую секунду уже подхватил меня на руки и понёс наверх.

Корзинка со сладостями была забыта, брошенная на нижней ступеньке.

— Это не сон, — я положила голову ему на плечо. — И под рубашкой у меня ничего нет…

— Если вы сейчас не замолчите, я за себя не отвечаю, — пригрозил он.

— Тогда тем более не стану молчать, — я поцеловала его в шею, и почувствовала, как он содрогнулся — всем телом, и прижал меня крепче. — Но ты можешь думать, что это — сон. Если так тебе будет спокойнее.

— Спокойнее? Да вы шутница, госпожа Миэль, — засмеялся он. — Кто может остаться спокойным рядом с вами?

Мне нравилось, что он называет меня настоящим именем. Он произносил моё имя, словно напевал.

— Говори мне «ты», пожалуйста, — попросила я.

— Разве же я осмелюсь? — спросил он.

— Неужели ты боишься меня? Разве я такая страшная?

— А сейчас вы кокетничаете. Но вам идёт даже кокетство.

Он внёс меня в знакомую комнату, где теплилась жаровня, и на кровати лежало лоскутное одеяло."

"Как эта постель отличалась от той, которая была у меня, как у графини Слейтер. И кто знал, что моя первая брачная ночь будет не на шелковых простынях, не с королем, и даже не с графом, а на лоскутном одеяле, с безродным моряком.