Имущество конфискуют, детей отправят по монастырям, но вам ведь нет до этого никакого дела! Вы ведь кормили их пастилой и пирожками! Вы же добрая!

Она всё-таки добилась своего — я заплакала, потому что думала, примерно, о том же.

Увидев мои слёзы, госпожа Бонита смягчилась."

"— Не ревите, — сказала она, неловко похлопав меня по плечу. — Испугаете детей. Пойдёмте в вашу комнату. Умойтесь и перестаньте хлюпать носом!

Мы прошли в мою спальню, и пока я умывалась, сестра хозяина мрачно следила за мной, усевшись на сундук.

— Вам не надо ждать, когда вернётся Тодеу, — сказала она, когда я закончила умываться и сняла чепец, чтобы переплести растрепавшиеся косы. — Вы должны сейчас же пойти и сдаться властям.

— Но, сударыня!.. — воскликнула я.

— Вы ведь любите его. Моего глупого брата.

Эти слова обезоружили меня вернее, чем все угрозы Эдварда.

— Ведь любите? — настаивала Бонита. — По-настоящему?

— Да, — выдохнула я. — По-настоящему.

— Я вижу это, — она заметно успокоилась. — И он вас полюбил. Я не думала, что он способен на любовь после того, как жена поступила с ним так жестоко. Женщины всегда обманывают таких мужчин, как мой брат. Он слишком добр, слишком простодушен и благороден, несмотря на свою силу, на свой ум. Женщины глупы, они считают доброту и благородство признаками слабости.

— Не все, — тихо отозвалась я, стоя перед ней, как провинившаяся школьница перед строгим учителем.

— Большинство, — заявила она безоговорочно. — И вы такая же, как его первая жена, и как его первая любовь — эта гордячка, Хизер. Красивые крылышки, как у бабочки, а в голове — только она сама, её наряды, её домашний пёсик, совсем нет мозгов, и ни капли доброты в сердце.

— Я не желаю вам зла. И ему тоже. Если я пошла на обман, то ради спасения своей жизни, а не чтобы навредить вам.

— Не выдумывайте, — скривила она губы. — Вашей жизни ничего не угрожало. Вы купались в роскоши, за вами ухаживали вельможи и сам король. Сделайте правильный выбор — вернитесь туда, откуда пришли. Будете прекрасно жить дальше. Пусть и с нелюбимым мужем. Сколько женщин живут с нелюбимыми — и ничего, прекрасно себя чувствуют.

— Это не для меня, — покачала я головой. — Это гадко. Так гадко, что лучше умереть, чем…

— Ой, только не надо вот этих высокопарных слов, — сухо сказала она. — Покапризничаете, подергаете мужу нервы — и всё наладится. Он у вас, кстати, красавец. О таком муже мы бы все мечтали. А уж любовь короля — да вы совсем обезумели, если считаете ее гадкой. Заелись вы, милочка. Не нравятся муж и король — заведёте любовника, утешитесь.

— Вы говорите очень жестокие вещи. А ведь вы всегда утверждали, что стоите на страже добродетели.

— Да полноте, — отмахнулась она. — Я говорю правильные вещи. Ваш побег погубит нашу семью.