Он впервые назвал меня моим настоящим именем, и это получилось у него так легко, будто он всегда знал, что я… что я…

— А-а… вы… — залепетала я, и он улыбнулся углом рта. — Вы знали!

— Знал, — просто подтвердил он.

— Давно?

— С самого начала.

Тут можно было сделать вторую попытку падения в обморок, но и во второй раз у меня ничего не получилось.

— Откуда знали? — только и спросила я, осознавая, какой лгуньей я выглядела в его глазах.

— Видел вас во время праздника, когда вы изображали огненную птицу в золотой клетке."

"— О боже, — я закрыла лицо руками.

— Заприте дверь, — сказал господин Тодеу, — и дождитесь меня. Я не говорил вам, но когда Фонс получил донос на вас, я сразу заказал паспорт и прочие бумажки, которые могут вам понадобиться. Всё-таки, вы поступили очень неразумно, госпожа графиня, бросившись путешествовать без документов. Бродяжек, знаете, никто не жалует.

— Не называйте меня графиней, прошу вас, — попросила я, опуская руки, и мужская рука сразу же сжала мою ладонь — крепко, нежно.

— Но имя Миэль нравится мне больше, чем Элизабет, — он наклонился ко мне так близко, что если бы я чуть повернула голову, то наши губы соприкоснулись бы.

И это было так волнующе и мучительно одновременно.

— Оказывается, я не вдова, — прошептала я, понимая, что теперь никогда не буду свободна. Потому что Эдвард никогда не согласится на развод. — Я замужняя женщина. Ещё и сбежавшая от мужа.

— Зато вы никого не убивали, — напомнил мой хозяин. — Завтра мы вас спрячем, а через неделю вы с новым паспортом поплывёте домой…

— Нет, теперь мне нельзя в Оливейру, — только сейчас до меня дошёл ужас всего происходящего. — Эдвард найдет меня… Теперь, когда он жив…

— Но ведь все может и перемениться, — возразил господин Тодеу.

— Вы с ума сошли! — закричала я шепотом. — Вы и так совершили из-за меня столько преступлений, что на три пожизненных хватит!

— Или на пару повешений, — пошутил он.

— Не смешно, — сказала я, едва не плача. — Не совершайте ошибку, которую совершила я. Это ужасно — знать, что ты убийца…

— Успокойтесь, пока вам ничего не грозит, так что не надо лить слёзы, — господин Тодеу провел большим пальцем по моей щеке, и я поняла, что всё-таки заплакала. — Я вернусь, и мы всё решим. А вы не бойтесь. Этот дом я строил, как крепость. Надежнее укрытия на эту ночь нет. Спокойной ночи, Миэль.

— Как я боюсь остаться без вас, — не выдержала и призналась я.

Он замер, услышав это, вздохнул и признался:

— Сам бы не оставлял вас. Но маяк должен гореть.

— Понимаю…

— Но я вернусь. Так что не вешайте носа.

— Да…

Я проводила его, и слышала, что он стоял на крыльце, дожидаясь, пока я запру двери.

Вот и всё, Миэль. Тебя поймали в ловушку, и вряд ли господин Тодеу поможет.