— Да что ты всё сокрушаешься, Агаша!

— Ничего, ничего, — себе под нос пробормотала нянька. — Я тебя не оставлю. Я тебя от любой беды спасу, от всякого горя укрою.

— Надька! — приглушённо закричали за стенкой. — Чего не играешь?! Я только задрёмывать стал!

Надинька спохватилась и опять заиграла.

Доиграла пьесу до конца, а потом ещё раз сыграла — на всякий случай. И прислушалась. Никаких звуков не доносилось, должно быть, Федот Ващук заснул.

— Только, Агаша, — сказала Надинька, — я тебя прошу! Чтоб завтра никаких застолий, угощений и водки!

— Что ты, как можно, — пробормотала Агаша.

— Страшное же варварство — все эти свадьбы! Мещанство дикое! Собираются люди, напиваются непонятно зачем!

— Уж это точно, — поддержала Агаша.

— Ещё бывает «горько» орут, и тут при всех целуйся!

— И не говори.

— Но ведь на самом деле свадьба никого не касается, только нас двоих! Мама рассказывала, они с папой даже расписываться не ходили, просто папа перевёз её к себе, и всё! А расписались, только когда мне метрику стали выправлять.

— Всё должно быть честь по чести, — непонятно сказала Агаша. — А ты ещё маленькая и этого не понимаешь. Сбегай-ка лучше в рынок.

— Зачем ещё? — насторожилась Надинька. — У нас всё есть!"

"— У нас цветочков нет. — Агаша сердито откусила нитку и воткнула иголку в подушку. — Или по новому обычаю невесте и цветочки не полагаются? А жених твой, может, принесёт, а может, и нет, кто его знает! Нету у меня к нему доверия.

Надиньке никакие «цветочки» даже в голову не приходили!.. А тут вдруг показалось, это будет так красиво — новое платье и букет! Платье Агаша сшила — заглядение! Нежное, в талию, рукава фонариками, юбка пышная, всё обшито тонким кружевом! Это самое кружево Агаша извлекла из своего самого заветного сундучка, который открывала редко, почти никогда.

— Бери букетик маленький, — наставляла Агаша, провожая Надиньку. — С большим намучаешься, надоест, да и перчатки порвёшь, если букет большой, они тонкие совсем!

— Агаша, что ты всё бормочешь!

Надинька поцеловала няню, помахала ей рукой, сделала на лестничной клетке реверанс и помчалась вниз, только каблучки зацокали.

Агаша прислушивалась, не уходила. Вот сейчас по перилам съедет, как пить дать! Каблучки затихли, а потом опять зазвучали, в самом низу. Егоза!.. Куда ей замуж?

…Господи, только бы человек хороший, не пропащий, только бы обижать не стал! Девочка вон как в него вверилась, душой оттаяла, как прежняя стала. Впрочем, тут и доктор Яков Михайлович влияние оказал — с зимы живёт у них, и как есть у него минутка, всё с Надинькой беседует.

Доктор въехал в маленькую комнату, пришлось потесниться, теперь Агаша с Надинькой жили вдвоём. Доктор шутливо называл их житьё «вокруг рояля».