Делаю знак рукой. Мои люди занимают место за дверью. Сажусь в кресло, убираю пистолет. Отец становится довольным. Упивается своей властью.

— Я думал, мы на одном поле воюем, — усмехаюсь невесело.

— Я тоже. Пока ты со своими головорезами в мое поместье не ворвался. На родного отца покушался. Разве так я воспитывал тебя, Эмин?

Смотрим друг другу в глаза и понимаем, что правда нам известна. Обоим.

— На родного? — уточняю.

— Да! Да! На родного!

Булат закричал. С грохотом поставил бокал с виски на стол и одернул пиджак. Лицо его покраснело от ярости. Давление поднялось.

— На родного! Ты мне роднее, чем моя биологическая дочь! Тебя я воспитал, а ее — ублюдок с простреленной головой.

Я поморщился. Булат любил орать.

— Рад, что ты ценишь меня. Настолько, что ворвался в мое жилище и похитил мою женщину. А затем решил выдать ее замуж.

Опускаю руку в карман, нащупывая пистолет.

Всегда готов. И Анархист это знает. Отец сам учил.

— Ценю! Ценю, именно поэтому хотел уберечь тебя от нее!

Внутренне сжимаюсь от взгляда отца. Выдержать его непросто.

Кивком головы Булат указывает на дверь. Я поворачиваюсь и чувствую, как меня бросает в дрожь.

— Это твоя девочка? Не это ли тело осталось в Сибири, Эмин? Ну, впустите же сюда этот труп!

Все происходит в считанные секунды. Булат делает движение рукой. Дверь кабинета открывается, и местная охрана заталкивает ее внутрь. Мою Диану.

— Ты предал меня, сын. Сказал, что убил ее. А она жива, гляди.

Инстинкт подсказывает мне встать. Резко и бессильно в то же время.

Что за чертовщина?!

Я схватился за ружье, но было слишком поздно.

Диана здесь. В доме своего отца. В доме моего врага."

"И я здесь не имею власти.

Могу прикончить его прямо в его кабинете, но тогда не выйду отсюда живым. А еще Диану нужно вытащить, на ноги поставить.

— Убери ружье, Эмин.

Приказ отца не нарушается. Я убираю пистолет в карман и ловлю Диану, которая едва не падает от толчка в спину.

Она вскрикивает.

И вцепляется в мои плечи, поднимая на меня свой заплаканный взгляд. От ее воспаленных глаз я злюсь еще больше.

Кто ее трогал?

Почему она плакала?

Хватаю ее руки, осматривая запястья. Трогаю лицо, поворачиваю его в разные стороны. Диана вырывается из моих рук, но это меня не настораживает.

Ярость затмевает мои глаза, когда я замечаю свежий кровоподтек на ее губе.

Убью!

— Ее трогали?! — мой голос прорезает тишину кабинета

Поворачиваю голову к отцу. Его внимательный взгляд следит за происходящим, словно записывая каждую мелочь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Так оно и было. Анархист фиксировал по процентам, насколько эта девушка дорога мне.

Чтобы в будущем использовать это для себя. Против меня.