Диану трясет от эмоций. На ней незнакомая одежда. Нет больше бордовой пижамы.

— Ты скучала по Эмину? Прости, мне пришлось отправить его в Сибирь, чтобы он лично убил твою надоедливую подружку.

Я сжимаю руки в кулаки.

Зубы начнут крошиться от той силы, с которой скрипят.

Рука Дианы подлетает к губам. Глаза наполняются дикой ненавистью. И голубым океаном.

— Да, дорогая. Ты не знала?

Упираюсь взглядом в окно. Чувствую, как Диана поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но я игнорирую ее взгляд.

Я не оправдываюсь. Она умная девочка. Все понимает без слов.

Я молча занимаю кресло отца.

Выгребаю кое-какие бумаги, которые привез из Сибири. Поездка была продуктивной не только в личных целях.

А в голове крутится заядлый вопрос: как давно Булат знает, что я не его родной сын? И почему не использовал это в своих целях, а решил отдать Диану другому?

— Ты любишь ее, сын?

Поднимаю голову. Булат прикасается к лицу Дианы. Исследует ее, как психбольной исследует кактус. Она держится, не противится. Булат подавляет ее морально.

— Люблю. Так же, как и ты любишь ее мать. Уважай мои чувства.

— Я хочу, чтобы ты был здоровым, твою мать! А эта сучья любовь тебя до гроба доведет!"

"Я дергаюсь.

Отец хватает ее за подбородок. Диана вскрикивает — от неожиданности, от боли.

А я все не могу понять, какого черта происходит. Почему он еще не убил меня, но так жесток со своей дочерью?

Похоже, Булат знает больше моего.

— Не трогай ее, отец.

Бессильно сжимаю руки и разжимаю. Просто знаю, что если Булат перейдет за рамки, то я начну войну здесь и сейчас.

Булат начинает смеяться. Сначала тихо.

— В глаза. Ты влюбился в ее сучьи глаза! Как когда-то влюбился я…

Булат рычит, хватая сигареты со стола.

Зажигает одну прямо перед лицом Дианы. Она задыхается от сигаретного дыма из его рта.

Я поднимаюсь с кресла, когда Диана вцепляется в крепкую руку отца в попытке отдалиться.

— Хватит, — цежу я, — отпусти ее.

Отец сильнее по власти. Но он почему-то дорожит мной, раз я еще жив.

— Эта любовь до хорошего не доведет, сын…

— Диана моя. Я все сказал.

Булат машет на меня рукой. Разговор бессмысленный.

— Ты будешь более разумная, дочка. Так? Скажи-ка мне… После всего, что он сделал, ты хочешь к Эмину вернуться или нет?

Глава 17

Диану перекосило от вопроса.

— Что это, Булат? Право выбора или ее иллюзия? Ирония или насмешка?

Булат не замечает сарказма в моих вопросах. Он увлечен разговором с дочерью.

— Скажи мне, Диана. Он ревнует тебя? К каждому столбу ревнует, я прав? А еще ударить может. Бил он тебя?

Диана пытается проявлять характер — молчать, строптиветь. Но с Булатом такое не прокатит. И тогда она кивает.

Я отвожу взгляд.

— Это только начало, девочка. Только начало его безумия по тебе!

— Отец!

— Замолчи, Эмин.