Чертов старик хотел ее прикончить с особой жестокостью, а теперь вот так просто возвращает мне ее? Не верю.

— Ее трогали, Булат?! — рычу я.

— Ее никто не трахал. Если ты об этом. Я так понимаю, это только твоя прерогатива?

Я шумно выдыхаю, прищуриваясь. Со стороны я точно походил на безумца. Сжимаю Диану в своих руках. Прислоняю безвольное женское тело к себе.

— Ее просто отмыли. Маслами натерли. За волосами поухаживали.

— Твои люди прикасались к ней?!

— Нет, Эмин. Не те люди. Я отдал Диану ее матери.

Моя девочка утыкается мне в грудь. Тяжело дышит, всхлипывает. Ей страшно.

Сколько ее здесь держали? Начальник отцовской охраны сообщил новость вчера ночью. Ни о какой беременности речи не шло, между строк была написана опасность. Анархист нашел ее, выкрал из моей квартиры.

Надо будет отблагодарить Валеру. Но почему он предал отца?

— Тихо, родная. Я разберусь.

— Эмин! — хрипит она.

Ее тело дрожит. Маленькая и испуганная, она упирается ладонями мне в грудь, но это меня не беспокоит. У нее просто стресс. Прижимаю ее к себе крепче. Волосы мокрые, грудь горячая. Пижама нацеплена на голое тело. Диана только что из ванной — такая уютная, горячая.

Моя.

В кабинете раздаются аплодисменты. Отец встает из-за стола, приближаясь к нам.

— Браво!

Один его приказ, и нас обоих здесь повесят. Я привык работать в одиночку, а у него в дворце стая охраны. Я принимаю его игру. Главное, что Диана рядом.

— Диана, как много твоя мама успела тебе поведать?

Диана не отвечает. Невовремя проявляет свою чертову гордость, показательно отворачиваясь от Анархиста.

Ответь, Диана. Твою мать, ответь. Я не всесилен, чтобы прямо сейчас грохнуть своего отца. Скорее грохнут нас.

Но Диана начинает храбриться.

И тогда Анархист резко вырывает ее из моих рук.

Диана вскрикивает, а я стою неподвижно. Осознаю, что отец только что сказал.

Диана говорила со своей матерью. Анна точно рассказала ей всю правду.

Вот почему она вырывалась из моих рук.

— Позволишь, сын?

Булат улыбается, но улыбка его больше походит на оскал.

Спрашивает разрешения, хотя может сделать с ней все, что угодно.

Я отрешенно киваю. Диана уже знает, что я сын убийцы.

— Конечно, отец, — цежу сквозь зубы.

Ловлю взгляд Дианы.

В них отражается ужас — она все прекрасно знает.

В красках и подробностях.

Да, маленькая. Я сын этого ублюдка. Не биологический, но в твоих глазах я — сын ублюдка. Был и им останусь.

Отвожу от нее взгляд, позволяя Булату увести ее в сторону.

Она идет на ватных ногах. Думает, что я такой же ублюдок, как Анархист. И опровергнуть я это не в силах — я мог спасти ее единственную подругу, но не сделал этого. Ты права, детка, я урод.

— Я люблю, когда люди получают наказание за свои ошибки. Твоя ошибка в том, милая, что ты была воспитана не так.

Потираю лицо ладонями.