Возможно, он не знал, но непременно догадывался, что однажды несчастный старик, не найдя утешения в безумной любви, захочет показать Эмину его место. И мне заодно.

Дверь в квартиру оказалась не заперта.

Оттуда доносились голоса. Грубые басы.

— Эмин… — испугалась я.

— Стой здесь, моя. Ни звука, ладно?

Эмин в упор глянул на меня серыми глазами. Я кивнула. Он оглядел пролеты, вернулся и рывком спрятал меня за свою спину.

Когда-то Эмин приставлял к дверям охрану. Но меня похитили, охранять стало некого, а ему не надо. Он ведь волк-одиночка.

Сейчас я об этом сильно жалела.

Эмин достал оружие, дернул на себя незапертую дверь и зашел внутрь.

Я тяжело вздохнула и оглянулась назад, потому что давно появилась привычка оглядываться и бояться.

От прошумевшего из квартиры выстрела меня откинуло собственным испугом. Я чувствовала: стреляли в Эмина. Сердце болезненно сжалось от страха.

За него.

Ожидание длилось вечно. Я услышала крики, и страх толкнул меня отправиться вслед за мужем.

— Что, Эмин, помнишь нас? — раздался чей-то ужасный голос.

Ужасный потому, что знакомый.

Муж стоял дальше в коридоре. Напротив него — двое бандитов, тоже с оружием.

На их лицах гуляли похабные ухмылки. Когда я увидела их, сердце мое замерло.

Это были они — двое выживших из Сибири. Третий их подельник был убит еще в марте, в тот самый ужасный день. Увидев руку одного из них, меня бросило в дрожь. На ней не было пальцев, и в голове сам собой появился голос Альберта.

Эмин отомстил за меня — за то, что они позарились на меня, за то, что могли взять чужое. В мой последний день в Сибири они хотели меня изнасиловать, а Эмин спас меня.

Я об этом помнила и никогда не забывала.

— Анархист послал? — мрачный голос Эмина разрезал тишину.

По ярости в голосе мужа я поняла, что видеть этих двоих он не рад.

Они напоминали ему о том, что надо мной чуть не надругались. А всех, кто тронул меня, ждала незавидная участь. И вот сейчас что-то назревало, я чувствовала. Тучи сгущались, как и воздух на Батальонной."

"— Он или нет, какая разница! — взревел один из бандитов, — смотри, что ты со мной сделал! Ты за это поплатишься, ублюдок!

Заорал тот, что без пальцев. Он был без пистолета, ведь Эмин не пощадил его. А у того, что физически мог держать пистолет в руках, нещадно тряслись руки.

Сейчас это уравнивало нас в шансах выжить.

— Чего трясешься?! Стреляй в него! — злился немощный, — а потом эта сука ответит нам за все.

Последние слова посвящались мне. У него все лицо было в свежих шрамах, и он этим лицом пытался заглянуть за спину Эмина, чтобы поймать мои глаза. Его взгляд был сальным, я содрогнулась от страха.

— С дочкой Анархиста грех не поразвлечься, — облизнулся он.

Подобно дураку, он играл с огнем.

Я никогда не забывала, кто мой муж, и это не раз спасало мне жизнь.