Марьяна впервые настолько остро ощутила желание касаться мужчины. Ласкать его. Познать как можно ближе. Словно уравновесить внешними проявлениями ту внутреннюю наполненность им. И тут – Маша.

Она даже не успела ничего сказать – Герман за локоть притянул ее к себе, прижал к часто поднимающейся и опускающейся груди. И ухо Марьяне обжег его быстрый хриплый шепот.

– Это не то… Не то, что ты подумала… я не хотел тебя обидеть.. это не про то… Ну просто ты же Маша… Машенька моя… я не могу… Так хочется тебя именно так называть… ласково…

Как хочешь называй. Правда. Для тебя я согласна быть той, которой когда-то родилась. Каким родился – таким и пригодился, так звучит новая версия старой пословицы. Я для тебя и Машей буду, и кем угодно. Только ты будь со мной.

Марьяна не знала, что из этого сбивчивого внутреннего монолога она сумела произнести вслух. И сумела ли. Но Герман что-то услышал. Потому что поцеловал ее так, будто скреплял эти слова – и ее, и его. А потом мягко опустил на постель – и взял.

И дальше уже не осталось ни слов, ни мыслей – ничего. Только двое обнаженных людей и их огромная потребность друг в друге.

***

– Откуда у тебя этот шрам?

Герман лежал на животе, а Марьяна любовалась его красивой широкой спиной. И только сейчас заметила шрам, идущий от основания шеи вниз, чуть наискосок. Это уже второй шрам, который она обнаружила на теле Германа. Первый, после язвы, она сегодня нащупала языком. А этот – небольшой, почти незаметный, явно неглубокий.

– Гера… – Марьяна провела пальцем по шраму. – Ты спишь?

Только произнеся, Марьяна поняла, как назвала его.

– Прости, – сонно пробормотал он. – Перелет был адски трудным, самолет задержали на два часа, потом… О чем ты спросила?

Он никак не отреагировал на то, как она назвала его. Значит – можно? Ей ужасно нравилось это интимное – Гера.

Марьяна еще раз провела пальцем по шраму.

– Этот шрам откуда?

– Клиновый ремень сорвало.

– Это что-то… связанное с машинами?

- Да. В молодости было. Сам виноват – технику безопасности нарушил.

Марьяна подождала продолжения этой истории – но ее не последовало. Она прикоснулась губами к шраму – Герман не шевельнулся. Марьяна заглянула ему в лицо – так и есть, уснул.

Она легла щекой на его спину и положила ладонь на шрам.

Через сколько же ты прошел, Герман, чтобы оказаться там, где ты оказался? Чего я еще не знаю? Наверняка много.

Поэтому ничего я тебе сегодня не скажу. И завтра утром не скажу. Я съезжу в клинику, узнаю результат теста – и если там все в порядке, то скажу тебе. А если нет… Я не хочу на тебя взваливать еще и это.

Потому что люблю тебя.

***

– А я гадал, какой халат ты выберешь, – сонный Герман в одних только темно-синих трикотажных брюках вышел на кухню."

"– Угадал? – Марьяна встала из-за стола.