Братья примирились, хотя бы на время, Бентли и его подручных ожидала тюрьма, а с Дэвида были сняты все обвинения. Молли сладко спала в постели Селии. И никто не был всерьез ранен. Все устроилось, причем совсем неплохо.

– Нет, – почему-то ответил Маркус. – Остался один животрепещущий вопрос.

– Что такое? – всполошилась Розалинда, а Ханна с тревогой посмотрела на мужа. – Дэвид?

– Нет. К Дэвиду это не имеет отношения. – Он бросил взгляд на Ханну. – Я должен сделать еще кое-что. Но дело это требует исключительной деликатности.

Последовало молчание. Затем Розалинда всплеснула руками – ослепительная улыбка украсила ее лицо.

– Маркус! Неужели ты до сих пор этого не сделал? Чего же ты ждешь?

– Чтобы вы оставили нас вдвоем, – скромно ответил он.

Прощебетав что-то радостное себе под нос, герцогиня вышла, тихонько притворив за собой дверь. У Ханны внезапно пересохло в горле. Она едва осмеливалась смотреть на мужа. Да и он, казалось, волновался не меньше. Наклонился вперед, опираясь руками о стол, потом выпрямился и сунул руки в карманы, кашлянул, бросил на Ханну беглый взгляд.

– То, что я сказал сегодня в карете… – начал он. – Зря я это сказал.

Сердце Ханны упало. Там, в карете, он сказал, что любит ее.

– Не то время и не то место, – продолжал Эксетер, – чтобы делать такие признания. Вспомни: карета несется, тебе предстоит в одиночку искать помощи у полицейских, а я иду спасать Дэвида, потому что он оказался на моем месте. Нет, не следовало этого говорить… – Он умолк в нерешительности.

– И когда же ты собирался это сказать? – вкрадчиво спросила Ханна. Ей казалось, что она не слышит своего голоса из-за громкого стука собственного сердца.

Маркус перебирал бумаги на столе.

– Сегодня. Я собирался устроить ужин в своих покоях. Только ты и я – разумеется. Розалинда сошла бы с ума, узнав, что ее с нами не будет. А потом… – Улыбнувшись, Маркус развернул документ – особое разрешение на брак. – Я обожаю строить планы. Но с тех пор как ты появилась в этом доме, ни один из моих планов не осуществился так, как было задумано.

– Да?.. – промурлыкала она. – Понимаю, что ты хочешь этим сказать…

Он печально улыбнулся.

– Правда? Интересно, как ты догадалась?

Ханна притворно вздохнула.

– Я многому научилась с тех пор, как приехала в Лондон.

Герцог тихо засмеялся.

– Я собираюсь научить тебя еще кое-чему!

Она улыбнулась.

– А я буду прилежной ученицей.

И все же он застал ее врасплох, когда обнял за талию и усадил на стол.

– Возможно, нам понадобится… много, очень много уроков.

Ханна посмотрела ему в глаза – они сияли теплотой, которую она так любила.

– Очень на это надеюсь. То есть я даже требую этого!

Он больше не дразнил ее. Напротив, смотрел с таким страстным желанием.