— Мне не больно, — шепчет одними губами Ворон. Пытается быть сильным.

Обезболивающее хоть и действует, но не настолько. Осторожно стягиваю кожу и начинаю шить. Аккуратно, стежок за стежком. Зашив, накладываю повязку.

— А теперь поспи. Мирон нас позже заберёт, — прошу Пашу."

"— Второму повезло меньше, — доносится голос Алексея. — Пуля застряла в ноге. Надо доставать. В общем, его я точно до завтра оставлю.

— А без этого нельзя? — возмущается Фил.

— Можно, — хмыкает Косолапов. — Только хромать будешь всю оставшуюся жизнь, — как всегда, мастер находить нужные слова в нужный момент.

— Ладно, — тянет недовольно Фил. — Но только до завтра.

— Ян, готовь операционную и вип-палату для товарища, — распоряжается травматолог.

Медсестра без лишних вопросов торопится выполнять поручение.

— Тогда я тоже останусь, — неожиданно заявляет Ольга.

— Это ещё зачем? — в ужасе дёргается Фил.

— Мало ли, помощь понадобится, — она пожимает плечами.

Фил недовольно ворчит, но ему приходится смириться.

Яна приглашает их обоих с собой, чтобы подготовить к операции.

Алексей подходит к нам и, отлепив край повязки, осматривает мою работу.

— Ювелирный шов, — хмыкает беззлобно. — Молодец!

— Руки помнят, — смущённо расплываюсь в довольной улыбке.

— Спит твой боец, — кивает на притихшего Ворона. — Тебе и самой бы не мешало отдохнуть.

Тот и правда отключился.

— Да я нормально… — отмахиваюсь.

— Ладно, мне пора на операцию. Как капельница докапает, можете быть свободны. Но лучше бы остаться до утра, он крови много потерял. И ему нужно восстановиться несколько дней, так что без нагрузок.

— Я поняла.

— Ир, — он ободряюще сжимает моё плечо. — Береги себя.

— Спасибо, — искренне улыбаюсь.

— Ты настоящий друг.

Алексей уходит, а я кладу голову на грудь Павлу и прикрываю глаза. Всё наконец-то закончилось. Осталось дождаться Мирона и можно выдохнуть.

Глава 64

Ворон

Сквозь сон слышу очередной спор Дуни и Егора. Глаза не открываются, зато губы живут своей жизнью, растягиваясь в улыбке. Непривычно чувствовать себя по-настоящему живым и теперь вроде бы даже целым, несмотря на полученные ранения.

— Нет, нет, стой. Фу, Хард! Ко мне! — громко шепчет Егор, а мне в лицо тыкается холодный, влажный нос. — Фак, — ругается сын.

Открываю один глаз.

Доберман Мирона стоит у кровати и внимательно меня рассматривает. Своеобразная скотина со сложным характером, но мы с ним вроде ещё в первый день договорились сосуществовать мирно.

— Извини, — сын подходит ближе и берёт пса за ошейник. Тот недовольно рычит.

— Хард! Я тебе сейчас ухо откушу, — рычу в ответ. Доберман недовольно фыркает и уходит вместе с Егором.

То-то же, а то рычит он мне тут на сына. Сажусь, двигаю плечом. Протягиваю перед собой руку, разминаю пальцы. Болезненно, но в пределах нормы.