Причём вместе со своей дочкой. Обе растеклись на диване с бокалами, которые из рук вот–вот упадут.

— О, сыночек мой, заходи, — рассмотрела меня только в упор.

— Братец милый, давай обнимемся, — подскочила Остромила и опрокинула сразу две бутылки вина, споткнувшись о столик.

— Растяпа! Тащи ещё, — рявкнула на неё мамашка и мне: — граф, а вы не желаете выпить в узком семейном кругу?

Остромила дёрнулась, споткнулась и поползла в смежную комнату. Видимо за очередной бутылкой.

— А что за повод, мам? — Возмутился я строго.

— О, Ярослав! В твою честь и празднуем, — выпалила. — Князь орловский повержен. Вдобавок, нам удалось рассорить его со Златоярой.

— Ты ведь этого и хотела?

— Не совсем, я хотела показать самым знатным, насколько он стал жалок, — усмехнулась. — Было время, когда я дружила с Вячеславом. Но стоило его дочери прозреть, он совсем зазнался и не пошёл мне навстречу в некоторых важных для нашего рода вопросах. Но ты нанёс ему точный и сильный удар. Он стал жертвой своих принципов и показал, как плохи его дела. Может, такового и нет на самом деле. Но многие растолковали иначе.

— Я рад, что так удачно сложилось, — ответил спокойно.

— Только ума не приложу, откуда у тебя столько золота. И эти странные слитки…

— Мам, от верблюда, — фыркнул. — Я пришёл, чтобы попросить разрешение на посещение Зориной.

— Нет, я её убью, — бросила Морозова. — Остромила, ну что ты возишься!

— Ты обещала, — настаиваю. — Я приду вечером в Бестиарий и застану её там. Живой, здоровой, невредимой.

— Вцепился, как клещ, — прошипела. — Выпей с нами по бокальчику и иди к этой дряни. Но! Не вздумай её вызволять, иначе… Иначе.

— Мама, какое вино брать⁈ — Перебила Остромила.

— Красное, тупица! Ты ж его и пила. Ярослав? Мой милый мальчик, ну побудь хотя бы немножко, а?

— Хорошо.

Выпил пол бокала и еле вырвался из объятий пьяных баб. Одно радует: раз Галя такая счастливая, значит, Зорина ещё поживёт.

Двинул в Бестиарий, а там охрана выставлена. На всех переходах по два мастера. В последнем зале дюжина. Одни стоят у камеры, другие круги наворачивают по залу. Все смотрят на меня с тревогой, но никто не задерживает с тупыми вопросами. Похоже, их задача касаемо меня проста — засвидетельствовать, если я её вызволю.

Недалеко от камеры усаживаюсь на бортик закрытого вольера и жду, когда наступит закат. Ощущение такое, что вся живность затаилась, когда я появился. Хотя, что тут осталось? Дохлые волколаки? Пауки? Может, парочка трёхметровых жуков ещё имеется, но уже старых и ленивых. По большому счёту всю казённую нечисть хлопнули во время их прорыва на балу.

Интересно, а где моя гигантская змея? Странно, когда я прошёл мимо её террариума, там было пусто. И совсем непохоже, что вообще кто–то обитает. Слишком чистая водица.