Они разговаривали часами, пытаясь подключить и меня. Чтобы, мать их, подготовить к ее уходу. Мне же хотелось убить всех, кто мог допустить мысль, что моей жены не станет. Я не участвовал в этих беседах. Лена понимала и не настаивала. Но это помогло ей принять смерть и относиться к уходу легко. И ее мне тоже хотелось придушить за такие мысли.

И вот я здесь. В кабинете с бежевыми стенами, мягкими креслами и картинами. Напротив меня, в кресле, через стеклянный журнальный стол, сидит Маргарита Юрьевна, психолог высшей категории. Мне надо с ней пообщаться, потому что я устал... Жизнь вокруг меня продолжается, и я обязан в ней участвовать не только физически.

— Цель... — задумываюсь, покручивая в пальцах зажигалку. — Хочу не отравлять своим цинизмом и чёрствостью жизнь окружающим. У меня есть сын, но я не могу дать ему то, в чем он нуждается. Я только недавно перестал в общем отторгать его существование. — Женщина внимательно на меня смотрит. — Знаю, звучит ужасно, — выдыхаю я.

— Вы не одиноки, мужчинам сложнее принять ребёнка. Изначально у них нет связи с детьми, как у матерей.

— Нет, дело не в этом... Когда он родился, я его принимал и отдавал много себя.

Отторжение наступило после смерти супруги, ибо роды спровоцировали ее болезнь.

Женщина что-то записывает у себя в блокноте, а я перевожу взгляд на стену.

Что, бл*дь, я здесь делаю?

Мне сложно адекватно объяснить природу моего отторжения ребенка, любви, жизни.

— Понимаю, это нормально. Ребёнок послужил триггером. Людям свойственно находить виновных в своих потерях, так легче их пережить. Но, как я понимаю, ваше отрицание затянулось?

— Да. Очень сильно затянулось. Я даю ему всё, но в материальном плане, мне небезразлично его будущее, его здоровье и прочее, но.

.. Но мне дико сложно переломить себя и просто поиграть с ним, обнять, поговорить, — прикрываю глаза. — С этим можно что-то сделать?

— Цель вашего визита – наладить контакт с ребёнком и принять его?

— Не только. Я полностью отрицаю жизнь во всех ее проявлениях. Чувствую себя мёртвым, словно лёг в могилу к жене.

— Подробнее? Чего вы хотите? Чтобы я сказала вам, что жизнь продолжается? — улыбается женщина.

— Я думал, что вы более квалифицированы и не станете говорить шаблонные фразы, — тоже ухмыляюсь.

— Шутите.

Уже не всё так плохо. Не вижу, что вы в плачевном состоянии. Довольно хорошо выглядите.

— Такая методика, да? Комплименты?

— Нет, я хочу понять, чего вы именно ждете от наших бесед? Про сына я поняла. Мы это проработаем. Есть очень хорошие методики, которые дадут вам понять, насколько дорог вам сын и что он в вас нуждается. Но вы хотите не только этого?

— Да. Есть женщина... — Маргарита Юрьевна кивает. — В общем, хочу полноценно жить.

— Что вам мешает? У вас всё для этого есть. Вы молоды, здоровы, состоятельны.