Там нечего было жрать, не было электричества, мерзкий собачий холод точил кости… Жить было мучительно… Но теперь-то я понимаю, что это не самое страшное! А самое страшное то, что тает Северный полюс…

Я подхожу к дверям. Они закрыты, ибо в прошлом году два лихих ковбоя смылись из садика в увольнительную и на попутке уехали в Нью-Джерси, где их отыскали только на другой день. Что ж, надо Сару звать. И я зову, перекрикивая песню:

– Сара! Са-ара-а!

А в репетиционном зале, судя по всему, скандал только разгорается:

– Что ж! Если этой курве с медалями дали играть Лису, то мне здесь места нет!

– Таня, зачем вы так говорите о Марии! – Это Лидка, заполошно-заботливым голосом.

 – Наша Мария сражалась в окопах Сталинграда…

– Она – сражалась?! Она всем давала в каждом окопе!

Тут вклинивается чей-то воодушевленный женский голос:

– О, вы сказали «давала», и я вспомнила: Лида, надо дать Рувиму роль Волка! Дайте Рувиму Волка! Все-таки он был старшим инженером, надо дать ему Волка, там есть оперная ария…

Ко мне на зов торопится многомощная великая Сара со связкой ключей.

Она отворяет дверь, выпускает меня и сразу же запирает ее за моей спиной. А я выхожу в моросящий дождик, в воздух, в нормальную жизнь и, как обычно, минуты три еще стою на крыльце, приходя в себя, в который раз мысленно повторяя, что Лидка – героиня, сталкер, ежедневно уходящий в зону безумия… И позволяю себе мечтать, как на следующие выходные мы с Лидкой срентуем тачку и поедем на Кейп-Код. К Оливии…

* * *…Что значит – ты никогда не встречала этого названия? Конечно, встречала, но в переводе на русский: Тресковый мыс.

Вспомни-ка:

…Спи. Земля не кругла. Онапросто длинна: бугорки, лощины.А длинней земли – океан: волнанабегает порой, как на лоб морщины,на песок. А земли и волны длиннейлишь вереница дней.Точно, «Колыбельная Трескового мыса», Бродский. Знаю ее наизусть, так как строки там следуют в ритме бухающего о берег прибоя:

…Дверь скрипит. На пороге стоит треска.Просит пить, естественно, ради Бога.Не отпустишь прохожего без куска.И дорогу покажешь ему.

Дорогаизвивается. Рыба уходит прочь.Но другая, точь-в-точькак ушедшая, пробует дверь носком(Меж собой две рыбы, что два стакана).И всю ночь идут они косяком.Но живущий около океаназнает, как спать, приглушив в ушахмерный тресковый шаг.Это про меня: это я знаю, как приглушить в ушах мерный шаг океана, чтобы он не будил, а убаюкивал.

Пару слов тебе – на скорую руку – об этом месте. Кейп-Код – восточная кромка штата Массачусетс; вытянутый в океан кривой такой носяра.