Однако трепет этот был вызван не волнением, а предвкушением удовольствия, которое он в этой спальне получит.

Поднялся в номер, зашел в спальню, а там она, любимая. Спит в любимой позе – кверху попой. А ее длинные, прекрасные волосы разметались по спине и подушке.

О, как же он любил ее фигуру, за десять лет почти не изменившуюся.

Как же он любил ее длинные, шелковистые волосы, которые она снова для него отрастила.

Как же он любил ее всю!

– Моя Богиня… – прошептал Давид, приближаясь.

Не послушал жену, продолжал про себя звать ее так и боготворил, поклонялся своей чудесной женщине.

Давид избавился от одежды в считанные секунды. Запрыгнул на кровать и накрыл тело любимой своим.

– Ты вернулся? – спросила Яна, поднимая голову. – Как хорошо…

– Конечно, хорошо… – проговорил он и принялся ласкать ее губами.

Он бы даже сказал – шикарно.

Разве с богиней может быть по-другому?

Конец"