В качестве владелицы издательства она устроила не одну сотню презентаций, участвовала в массе мероприятий, сама вручала награды. Много выступала на благотворительных вечерах. А все равно каждый раз, когда свет прожекторов падал на нее, внутри просыпалась робость.

Внезапно живот пронзила знакомая боль. Яна улыбнулась, изо всех сил стараясь держать лицо. Превозмогая дискомфорт внизу круглого живота, поднялась с места и зашагала к сцене. Там ей вручили прозрачную статуэтку за заслуги перед обществом.

Потом ее пригласили в другой зал на пятиминутную фотосессию с мужем и остальными участниками благотворительного вечера.

Яна приосанилась, и, несмотря на боль в пояснице, позировала как могла. Прошлый опыт модели не раз выручал ее: красиво встать – еще то искусство.

Как только фотограф закончил щелкать камерой, а остальные гости оставили ее наедине с Давидом, Яна выдохнула с облегчением.

Все, отмучилась.

Она сжала руку мужа сильнее.

– Нам пора, – шепнула ему на ухо.

– Ты устала? – забеспокоился Давид. – Мы же собирались остаться на банкет…

Яна недовольно фыркнула и зашептала ему на ухо:

– Давид, я сейчас буду рожать тебе дочку, где бы ты хотел, чтобы я это сделала? Тут? В банкетном зале? Или все же в роддоме?

С лица мужа схлынули все краски.

– Так что ж ты молчала! – тут же заголосил он. – Давай же, скорей же…

– Еще есть время, перерывы между схватками приличные, – попыталась успокоить его Яна, ведь знала – роды это долгий процесс.

Но куда там, локомотив по имени Давид было уже не остановить.

Он с бешеными глазами помчался искать няню.

Через полминуты возле Яны появилась сама няня и двое ее подопечных: шестилетняя Мария и трехлетний Артур.

– Дети, сейчас мама поедет в больницу, а вы с няней отправляйтесь домой, ладно? – проговорил Давид напряженным голосом.

– Зачем? – спросил любознательный сын.

– Я же тебе объясняла, там у нее из животика вылезет наша новая сестра, – выдала Мария.

Очень радостно выдала! Так, будто только и ждала момента, чтобы блеснуть эрудицией.

Яна закатила глаза.

Давид насупился, загудел ей на ухо:

– А я говорил, не надо было объяснять Марии, что дети берутся из живота!

– Ну уж прости, наша девочка развита не по годам и в версию с капустой не поверила, – фыркнула Яна."

"Обняв детей на прощание, она позволила мужу себя увезти.

И уже там в машине разрешила себе вцепиться в его руку и застонать во время очередной схватки.

– Так больно, милая? – спросил Давид с тревогой.

Яна не знала, что ответить. С одной стороны, не хотелось пугать мужа еще больше, ведь он всегда чувствовал ее боль, как свою. С другой – ее ужасно злило, что природа так несправедлива по отношению к женщинам. Почему такая боль достается только им?

– Знаешь что, Охикян, – насупившись, проговорила она.