Не может он быть с Настей, потому что убил ее отца. Не может он жить среди людей, потому что руки по локоть в крови... Как быть?

Автобус медленно, с натугой поднимался на перевал. Так же тяжело шевелятся мысли в голове. Но вот машина пошла под уклон, быстро, весело. У водителя есть маршрут, конечная цель, а у Марка нет ничего. Но и его мысли растормошили. Он должен наказать себя за те грехи, что сотворил. Он должен ответить за свое зло... Впрочем, эта идея родилась в его сознании уже давно. Просто еще не окрепла для того, чтобы воплотиться в действие.

Автобус вдруг плавно замедлил ход, остановился. Открылась дверь, и в салон вошел милиционер с погонами прапорщика. Молодой еще парнишка, но держится важно. Фуражка у него размером больше, наползает на большие просвечивающиеся уши, под тяжестью козырька норовит накрыть его глаза, и ему приходится постоянно держать руку на весу, на уровне лба, чтобы поправлять ее.

– Предъявите документы!

Марк не пользовался гримом. И документов у него нет. Поэтому он встретил прапорщика угрюмым молчанием.

– Документы!

Милиционер вдруг побледнел, попятился назад, рукой нащупывая кобуру. Он узнал в нем особо опасного преступника, и Марк должен был что-то срочно предпринять, чтобы не угодить в объятия закона. Должен был, но не предпринимал.

Прежде чем прапорщик достал из кобуры пистолет, Марк мог десять раз убить его.

– Встать! – визгливо вскрикнул парень, направив на него оружие.

– А с предохранителя снять? А патрон в патронник? – насмешливо спросил Марк.

Дрожащими руками прапорщик опустил вниз рычажок предохранителя, передернул затвор.

– Ну, теперь я тебя боюсь, – пренебрежительно, но вместе с тем и миролюбиво усмехнулся Марк, поднимаясь со своего места.

Он позволил прапорщику вывести себя из автобуса, отконвоировать на стационарный милицейский пост, где им плотно занялись его коллеги.

Ему заломили руки за спину и защелкнули на них стальные браслеты, после чего посадили в машину и увезли в изолятор временного содержания. В камеру его бросили не снимая наручников.

Не прошло и часу, как его утащили в кабинет начальника уголовного розыска, но едва начавшийся допрос оборвала прокурорский следователь – та самая женщина, которая когда-то хоть и робко, но пыталась уличить его в убийстве Каховцева.

Он встретил ее сидя. Подняться ему мешала низкая скоба, к которой его приковали наручниками. Да и не собирался он приветствовать ее появление.

– Ну, здравствуйте, Марк Анатольевич! – Она кривила лицо, пытаясь сдержать ликующую улыбку.

– И вам того же, – тускло усмехнулся он, глядя на комбинацию из трех звезд на ее погонах.

Насколько помнил Марк, в прошлом году она была подполковником.

– Давно искала встречи с вами.

– Я в курсе.

– Бегаете вы от нас.