– Помню я рассказы Милы о твоих кулинарных подвигах.

– Ну уж пельмени из пачки сварить я вполне могу, – в шутку обиделся Нагашев, двигаясь в сторону кухни, так и не выпустив девушку из рук. Даже ногам ее не позволил коснуться прохладного пола.

– Из пачки! – фыркнула Маруся. – Папка за пельмени из пачки прибил бы тебя. Запомни, Нагашев. В нашей семье признаются только домашние пельмени.

А Рустам улыбнулся.

– Твой батя прибьет меня по-любому, – усмехнулся Рус. – И точно не из-за пельменей.

Маруся вздохнула. Да, Рус прав. Нужно теперь придумать, как помягче сообщить родителям о том, что у нее появился парень.

Но тревожные мысли испарились, когда к ее рту вновь приникли жадные губы Рустама. Нет, а все-таки целовать с ним – особый сорт удовольствия.

Глава 24

У Рустама был удивительный голос. С хрипотцой, глубокий, бархатистый.

А еще у него был удивительный смех. Раньше Маруся слышала лишь его усмешки. А вот настоящего смеха – ни разу.

Наверное, если бы девушке раньше посчастливилось увидеть Руса вот таким, домашним, расслабленным, с ямочкой на щеке и смеющимися карими глазами, то она бы уже давно влюбилась в этого мужчина.

До помешательства. До сердечек перед мысленным взором. До трепета и дрожи во всем теле.

Маруся вдруг замолчала на полуслове, наткнувшись на мягкий взгляд.

Какая же она дура! Невероятная просто!

Ведь она действительно призналась ему в любви. Сказала, что любит Рустама. И это было правдой. Непривычной и новой для Завериной, но девушка не стала бы ничего менять.

И пусть ответного признания не услышала, а все равно стояла на своем.

Любит!

Но вот когда это произошло? Когда она успела по самые уши втрескаться в Руса Нагашева?

Не ясно.

Возможно, это было еще в первую встречу.

Возможно, когда он впервые прикоснулся своим ртом к ее запястью.

Возможно, когда поняла, что за нее он готов убить человека.

Возможно, когда стал ее первым мужчиной.

А важно ли это сейчас?"

"Рустам в расслабленной позе лежал на постели, подложив руку под голову. Маруся расположилась напротив, отобрав все подушки и укрывшись одеялом.

На девчонке была надета мужская футболка, в которой хрупкое тело утонуло. Но Русу до одури нравилась эта картинка.

Его девчонка. В его постели. В его одежде.

И смотрит на него так, как будто он герой.

И да, они играли в карты.

На часах почти четыре утра, а они играют в карты. У Руса плохо укладывалось это все в голове, потому что Маруся была почти голой.

Девчонке не спалось после позднего ужина, и она предложила сыграть пару партий в «Дурака». А разве мог Рус ей отказать? Зато выдвинул одно условие. Игра – на раздевание.

Маруся тут же подскочила с места. Рус подумал, что опять напугал ее. От досады заскрежетал зубами.

А оказалось, что девчонка полетела в его шкаф.