Нет, ну она, конечно, не аристократка, но и хрюкать в приличном обществе не стала бы.

А Рустам будто прочел ее обиду, пояснил, не прекращая исследовать все линии ее ног, аккуратно подбираясь к коленям.

– Бабник он. Когда мать умерла, будто сорвался, – пробормотал Рустам.

Маруся замерла. Не шевелилась. Следила за каждым движением Нагашева.

– И ты тоже бабник? – тихонько спросила девушка.

Эта мысль корежила душу девушке. Весь внутренний мир Маруси Завериной восставал, протестовал, стремился заявить права на Рустама. Чтобы только на нее он смотрел вот так, как сейчас. Чтобы только ее целовал.

Чтобы только ей одной улыбался своей широкой открытой улыбкой.

А Рус обхватил девчонку за талию и подтянул еще ближе. Футболка сбилась, открывая плоский живот.

– Я, Маруся, со всеми потрохами твой, – выдохнул Рустам, вновь вернулся к жадным, коротким поцелуям совершенного тела. – А будешь сомневаться, прикую тебя к себе наручниками.

Глава 25

– Правда? – улыбнулась девушка, ее карие глаза затянула прозрачная пелена.

Но Рустам уже не боялся, что ей больно или страшно. Ведь говорила, что плачет от счастья.

– Наручники показать? – хмыкнул Рус и заскользил пальцами по бедрам, нырнул под футболку, накрыл пышную грудь, не стесненную тканью лифчика.

Русу нравилось, как ладно она помещается в его руках. И как острые вершинки легко трутся по грубоватой коже ладоней.

– Я не про это! – вспыхнула девчонка. – Ты, правда, только мой?"

"Нагашев шумно выдохнул. Он уже стянул одежду, которая мешала ему любоваться совершенным телом своей девчонки.

Подхватил руками под бедра и притянул Марусю к себе, устраивая удобнее. Но в то же время, не позволяя выскользнуть или убежать.

Рустам не признавал орального секса.

Нет, минет его устраивал. А вот куни – это уж мимо. Но с Марусей все ощущалось иначе. Потому что она была вся перед ним, раскрытая, жадная, красивая до звона в ушах и тумана перед глазами.

Он хотел вновь оказаться в ее теле. Вновь ощутить тугой плен ее плоти, но понимал: больно будет ей сейчас. Нужно немного времени. Ведь первый раз был совсем недавно.

А потому Рустам, прежде чем воплотить в жизнь все свои фантазии, взглянул Марусе в глаза.

– Только твой, маленькая, пока не сдохну. Железобетонно, – пробормотал Нагашев.

Маруся всхлипнула, стерла набежавшие слезы ладонью. А потом протяжно застонала от неожиданности.

Ну что поделать, если она не рассчитывала увидеть голову Рустама между своих ног. Но Нагашева, судя по всему, не смущали вопросы гигиены. Хорошо, допустим, Маруся мылась пару часов назад. Но ведь это противоестественно целовать там…

Но потом все мысли улетучились, благодаря жадным откровенным ласкам любимого.

Маруся лежала, открытая перед Рустамом. Пыталась увернуться. Или, на крайний случай, сдвинуть ноги.