Кристер привёз нам с Лирой в детстве вырезанный из южных пород дерева кораблик с настоящими парусами, мачтами. И он пах точно так же. Почти. Там не было терпкой нотки мускуса, которая сейчас вызывает у меня головокружение и сухость во рту.

Сглатываю.

Мужчина видит мою реакцию.

– Оставайся. Я буду нежен. Разве ты не знаешь, что лучше, когда невинности лишает опытный мужчина? Я не сделаю тебе больно.

Бархатный голос обволакивает, рука медленно, как будто подкрадываясь к пугливому зверьку, тянется к моему лицу, обрисовывает скулу, спускается к уголку рта. Моё тело словно магическим разрядом прошибает до самых пальчиков ног, которые сладко поджимаются, запуская обратную волну. Сейчас гораздо труднее противостоять его грубоватой нежности, кошачьей вкрадчивости. Ам, и нет доверчивой мышки.

Дёргаюсь назад, пытаясь избежать прикосновения, будоражащего кровь, и больно ударяюсь затылком о стену.

– Тише, тише, малышка, я тебя не обижу, – рука мягко поглаживает, круговыми движениями массирует пострадавший затылок.

Горячее дыхание касается лба.

– Оставайся, девочка, тебе будет хорошо.

– Нет, – говорят мои губы.

Но голос так просел, что появляется страх: он поймёт, что со мной творится. И тогда точно не отпустит.

– Пусти меня, пожалуйста, я не хочу.

Отстраняется, усмехается, но уже не так самоуверенно, как прежде:

– Хочешь и сама отлично это чувствуешь. Но, пожалуй, стоит подождать, когда ты сама этого попросишь. И не мотай головой. Все твои реакции говорят о том, что ты горячая штучка. Даже странно для такой невинной девочки.

Всхлипываю.

Мужчина хмыкает и отворачивается. Он подходит к большому стенному шкафу, неторопливо достаёт оттуда одежду, стоя ко мне спиной, и, прежде чем я успеваю сообразить, сбрасывает штаны.

Сдавленно вскрикиваю и зажмуриваюсь. Слышу короткий смешок и бормотание:

– И впрямь малышка.

Переодевается мужчина быстро. Решаюсь открыть глаза, только когда запах моря и чёрного перца усиливается. Не слышала его шагов, но почувствовала, что он уже рядом.

– Идём, – протягивает руку.

Медлю в нерешительности, но мужчина ждёт, и я вкладываю дрожащие пальцы в его ладонь. Жду подвоха. Но он лишь усмехается уголками рта и, открыв дверь, увлекает меня вдоль длинного тёмного коридора. Снизу доносится шум и громкий мужской гогот. Пахнет пережаренным мясом. Сглатываю голодную слюну. Я ведь полдня не ела. Но это потом, надо потерпеть до Академии. Ужин я пропустила, однако там у меня припасено немного печенья.

Хаос! О чём я думаю? Мне бы целой и невредимой выбраться отсюда. И ворота, скорее всего, уже закрыты. Придётся стучать привратнику. Ректору доложат о моей провинности. Ох, и влетит мне от дяди! Потом, всё потом.

Мы уже на первом этаже.