Мужчина удивлённо хмыкает и небрежным движением кисти сметает появившийся между нами мерцающий сгусток. А в следующий миг вжимает меня в стену и впивается в мои губы голодным поцелуем.

Прежде чем я успеваю возмутиться, язык мужчины беспрепятственно врывается в мой рот. Возмущённое мычание его не останавливает.

Одной рукой он фиксирует мой затылок, а вторая скользит по телу: гладит поясницу, сжимает попу, собирает в складки юбку на бедре до тех пор, пока горячая ладонь не ложится на обнажённую кожу. Его пальцы уверенно продвигаются вверх, и у меня внизу живота против всякой логики начинает нарастать томительно-приятное ощущение. Мужчина бесцеремонно исследует моё тело, а моё сознание расплывается, мозг теряется, не в состоянии отслеживать неуловимо быстрые прикосновения: поглаживания, сжатия, витиеватые узоры подушечками пальцев.

И, только когда я чувствую, как в мой живот упирается нечто твёрдое, прихожу в себя. Как будто бочку холодной воды вылили. Резко сжимаю зубы, и мужчина с гневным рыком отстраняется. Даже шаг назад делает.

Мне бы воспользоваться моментом, повернуть ручку двери, она совсем рядом, и броситься наутёк, но ноги мягкие и слабые, словно из них вынули все кости.

– Ты переигрываешь, – рычит мой похититель, сплёвывая кровь. – Игры в недотрогу хороши до определённого момента.

– Игры? – растерянно переспрашиваю я и от неожиданности громко икаю.

Зажимаю рот ладошкой, ощущая пальцами, как припухли мои губы. Меня бьёт ледяной озноб. Снова икаю.

– А разве нет? Зачем ты пришла, как не для этого? – мужчина делает движение подбородком в сторону огромной кровати. – Цену себе набиваешь? Может, ещё скажешь, что невинна?

Чёрные глаза сверлят моё лицо.

– Ик, я не пришла, – пищу неожиданно ставшим тонким голосом. – Ты… вы меня схватили. Я не хотела.

– А что ты тогда делала среди портовых шлюх?

– Какие портовые шлю… – язык не поворачивается вымолвить это слово. – Там были и хорошие девушки. Я их видела в Академии.

– Что? – он закашливается, словно поперхнувшись, и неожиданно разражается хохотом.

А я не могу понять его странной реакции. Но смех почему-то кажется мне обидным. А обида вытесняет растерянность. Я снова становлюсь собой, и мой опомнившийся мозг ищет варианты, как вывернуться и сбежать.

Отсмеявшись, мужчина говорит:

– Этак, я поверю в твою невинность. Ты, правда, считаешь, что девушки, которые учатся в Академии, не могут быть шлюхами?

Хмурюсь, не понимая, в чём я неправа.

– Откуда ты такая?

– Не твоё дело, – со злостью огрызаюсь я.

– Не нужно со мной так говорить, девочка, – сквозь бархат голоса слышится угроза, и я снова замираю. – А то ведь я передумаю тебя отпускать.

Он, что? Решил меня отпустить? Смотрю на него недоверчиво.

– Хаос возьми, – бормочет он.