Ее клетчатая рубашка распахнулась во время нашей борьбы, и соски, как маленькие твердые бутоны, проступали сквозь тонкую майку под ней. Я не смог удержаться и протянул руку, чтобы слегка ущипнуть один из них. — Кроме того, похоже, я не один такой.

Ее губы скривились в ответ.

— Тебе случайно не повредили мозг в Нью-Йорке? Ты сумасшедший.

В Нью-Йорке?

— Сумасшедший, мстительный… без разницы.

— Ты не можешь держать меня здесь. Я буду кричать, — пригрозила она.

Я кивнул.

— Меньшего я и не ожидал. Поговорим позже, когда ты успокоишься.

Я схватил галстук и завязал его вокруг ее головы, прежде чем она успела закричать.

— Тебе идет, Иви, — сказал я, откидываясь назад и любуясь самодельным кляпом из красного шелкового галстука.

Ее глаза горели гневом, и я наслаждался этим огнем. Прямо как в старые добрые времена. Я наклонился и раздул пламя:

— Выглядишь почти так же хорошо как в ту ночь, когда твой рот был набит моими пальцами. Успокойся. Я загляну к тебе чуть позже.

Со свистом, призванным еще больше разозлить Еву, и с небывалой за все лето бодростью я направился к двери.

* * *Я дал ей несколько часов. Лили зашла с Кейденом и Маркусом, чтобы передать чемодан Евы и еще одну коробку.

Я забрал вещи и сказал, что прослежу, чтобы она их получила. Я солгал и сказал, что она отправилась на экскурсию по кампусу. Лили ушла, а я подождал, пока Маркус и Кейден разойдутся, чтобы распаковать свои вещи, и только после этого открыл дверь и зашел внутрь.

Ева была там же, где я ее оставил, и выражение ее лица почти не изменилось. Возможно, сейчас она была даже более взбешенной, чем раньше. Я протянул ей стакан воды.

— Хочешь пить? — спросил у неё.

Она зыркнула на меня, но не потрудилась кивнуть или покачать головой.

— Буду считать это отказом.

У меня была возможность обдумать перспективу нашего совместного проживания на пробежке, пока я давал ей время остыть.

Я присел на край кровати рядом с ней.

— Вот что мы собираемся делать."

"Ее темные брови сошлись, и она отвернула голову, отказываясь слушать. Я хмыкнул и схватил ее за подбородок, снова поворачивая лицом к себе.

— Не будь грубой, Золушка. Слушай, когда я говорю, если хочешь в ближайшее время встать с этой кровати.

Она что-то промычала в кляп, и я понял, что это было что-то крайне нелестное.

Не то чтобы меня это волновало. Никто не смог бы возненавидеть меня так сильно, как я уже ненавидел себя.

— Ты мне не нравишься. Честно? Я тебя терпеть не могу. Ты тоже ненавидишь меня, так что я уверен, ты можешь понять мои чувства. Наша ненависть взаимна… и это хорошо. Это ставит нас на одну ступень. Но вот в чем дело. Твой брат попросил меня присмотреть за тобой.

Ее глаза расширились. Она была явно удивлена тем, что Ашер пытался защитить ее, даже находясь за тысячи миль.