Поскольку мне по-прежнему не нравились чужие прикосновения, у меня было не так уж много вариантов, как справиться с цунами похоти, накопившимся за годы воздержания (поскольку мои вынужденные взаимодействия с Колетт и ее ужасными подругами не приносили никакого удовлетворения). Игнорировать свое тело или заглушать его потребности химикатами было опасно, я убедился в этом на собственном горьком опыте. В буквальном смысле.

К тому же существовал очень неудобный факт, что мой член не хотел никого, кроме девушки передо мной. Даже после предательства Евы мое тело все еще жаждало ее.

Я прижал ее к двери, и ее запах медленно проник в мою голову. Она пахла точно так же, как я помнил. Сладкий, вызывающий привыкание яд.

Она бросила еще один взгляд на шрам и тут же отвела его.

— Нет, не отворачивайся. Ты должна видеть… смотри прямо на него… если только он не слишком безобразный для тебя.

— Он не безобразный, — запротестовала Ева, в ее глазах появился блеск, который украл моё дыхание. — Просто выглядит так, будто тебе было очень больно.

— Это была не самая болезненная часть моего лета, Золушка.

Поверь мне. Не вздумай, блядь, плакать, — предупредил я. Я не мог вынести вида ее крокодиловых слез.

Она кое-как сморгнула их и покачала головой.

— Мы не можем жить вместе, Беккет. Нам не стоить находиться рядом друг с другом, это нехорошо для нас обоих.

— Может быть, для тебя, но меня это не беспокоит. Видишь ли, Ева, ты мне безразлична. Тебе было наплевать на меня раньше, а теперь — мне наплевать на тебя. Ты — муха, которую нужно прихлопнуть, ловушка для паука, крошечный ползучий муравей. Ты не заслуживаешь моего внимания.

Пока я выплевывал каждое слово, слезы Евы исчезали, как и сочувствие с ее лица. Хорошо. Я предпочитал ее гнев, а не жалость. Ярость вспыхнула в ее великолепных глазах, и окрасила щеки румянцем. Печаль и жалость были холодными, как вода в пруду весной, они смыкались над головой и затягивали на дно. Гнев был горячим, огнем, способным согреть даже самые голые кости.

— Я не буду жить здесь с тобой. Я приму предложение Тайлера, и ты не сможешь меня остановить, — тихо пробормотала она.

Ухмылка скривила мои губы.

— Все, что ты только что сказала, неверно.

Не стоит недооценивать меня, Ева. Предупреждаю сразу: не спорь со мной по этому поводу… ты только пострадаешь."

"Она насмешливо хмыкнула и скрестила руки на своей пышной груди. Я ненавидел себя за то, что сразу заметил, как ее пухлые сиськи прижались к рукам. Я все еще помнил шероховатую, идеальную текстуру ее сосков на своем языке.

— Ты не король кампуса, Беккет. Может, папины деньги и привели тебя сюда, но теперь ты просто студент, как и все мы. У тебя нет власти надо мной.