У меня возникло внезапное, иррациональное желание врезать ему.

Он приподнял бровь, глядя на Еву."

"— Что скажешь, соседка? Не перенести ли нам твои вещи? Уберемся с дороги большого парня? — Он добродушно дернул головой в мою сторону, пребывая в блаженном неведении о том, как сильно бесит меня прямо сейчас.

— Я хочу этого больше всего на свете, — сказала Ева.

В ее голосе звучали довольные, облегченные нотки, которые я не мог вынести. Она была счастлива, что избавилась от меня. Счастлива, что ей удалось перехитрить меня. Теперь, когда я думал об этом, я сомневался, что она тоже хотела делить со мной комнату.

Она просто по случайности застряла со мной. Если я не мог избегать ее, что было бы невозможно, если бы она жила по соседству, то, несомненно, следующим лучшим вариантом было сделать ее несчастной. Эта мысль наполнила меня неожиданным предвкушением. К черту игнорирование, тем самым я спустил ей с рук все, что она мне сделала. Куда лучше сделать все наоборот и наблюдать, как она страдает.

— Комната Мартино находится в квартире номер семь. Она не может просто так переехать, — категорично заявил я Тайлеру.

Он склонил голову набок с недоумением.

— Но я думал, ты не хочешь, чтобы она оставалась там?

Мое терпение лопнуло.

— Послушай, мужик, поскольку мы собираемся играть в одной команде и все такое, я стараюсь вести себя максимально вежливо, но это моя проблема, и я предлагаю тебе не лезть не в свое дело.

Тайлер усмехнулся, в то время как Ева продолжала злобно пялиться на меня.

Избегая ее горячего взгляда, я повернулся обратно к своей квартире и оставил Тайлера стоять в коридоре.

Ева поспешила за мной.

— Какого черта, Беккет? Ты не хотел делить со мной комнату, а теперь вдруг передумал? Определись.

Я открыл дверь в квартиру, и Ева ворвалась следом за мной. Она сделала два шага, прежде чем уперлась мне в грудь. Я пинком захлопнул за ней дверь, а затем медленно приблизился, заставляя её пятиться обратно.

Ее взгляд остановился на моем лице, впервые за все лето изучая меня по-настоящему. Я почувствовал момент, когда она рассмотрела шрам. Ее глаза расширились, а грудь тяжело поднялась. Она уставилась на меня, и я позволил ей.

— Да, всё верно, Иви. Это то, от чего я восстанавливался этим летом, без единого обезболивающего… пока ты продолжала жить своей жизнью.

— Мне жаль, — прошептала она.

— Я не хочу этого слышать. Слишком поздно для жалости.

Она выдержала мой взгляд. На ее шее трепетал пульс. Я до сих пор помнил, как этот хрупкий столбик ощущался под моими губами, когда она кончала. Черт. У меня встал. С тех пор как я перестал принимать таблетки и вывел их из организма, мой член наверстывал упущенное время.