У него явно не хватало запаса скорости.

Снова мелькнула черная тень... Таня, как и в прошлый раз, не поняла, когда она успела развернуться и как ухитряется развивать такую скорость.

На этот раз резкий удар был нанесен снизу и вскользь пришелся по ноге. Удар такой мощный, что струны контрабаса загудели. Контрабас от этого удара накренился, и тотчас вновь откуда-то выплыл желтый остановившийся глаз. Рука со смычком внезапно стала страшно тяжелой и какой-то непослушной.

Прежде чем Таня сумела что-то осознать или хотя бы испугаться, контрабас дважды кувыркнулся в воздухе и понесся к земле.

Желтый глаз загорелся торжеством и исчез. С громким воплем падая вниз, Таня уже видела темную асфальтовую площадку между двумя домами, с бешеной скоростью набегавшую на нее.

Но тут, когда до земли оставалось не больше десятка метров, контрабас внезапно замедлил падение. Еще одна ошеломительная петля, такая резкая, что мозги едва не перевернулись у нее в голове – во всяком случае, чувство было именно такое, – и магический инструмент Феофила Гроттера, перестав терять высоту, взмыл в небо. Струны гудели надсадно, разгневанно.

.. Казалось, они вот-то лопнут от возмущения. Видимо, инструменту пришлось вложить всю свою волшебную силу, чтобы выйти из пике.

Таня решила, что каким-то чудом, даже, вероятно, случайно, она показала концом смычка наверх, и сделала это достаточно плавно и уверенно для того, чтобы контрабас послушался ее.

– Ну почему я стала падать... Ах да, тень, – пробормотал а Таня.

И только теперь, когда ясно стало, чего она избежала, ледяная волна жути захлестнула ее. Таня стала вращать головой, с испугом всматриваясь в небо.

Тучи, похожие на причудливо окрашенные фиолетовой, розоватой, синей акварелью комки ваты. Бестолково пробивающиеся солнечные лучи. Нет, черной тени нигде не было – она возникла неизвестно откуда и исчезла столь же бесследно и таинственно.

Рука онемела еще больше. Она слушалась так плохо, что можно было решить, что ее вообще нет, а на ее месте пристегнуто что-то постороннее и мешающее. Таня опустила глаза и увидела на запястье кровь, сочившуюся из трех глубоких порезов. Еще одна царапина была на лице: по щеке разливалась странная, словно вытянутая в нитку, прохлада.

Что-то липкое упорно капало на воротник.

Вглядываясь в царапины на руке, Таня поняла вдруг, что они означают. У нее хотели выбить смычок, а значит, убить хладнокровно и расчетливо. Причем уничтожить ее явно пытался кто-то, кому известны были тайны магических полетов. План почти удался. Если бы Таня резко не отклонилась и не дернула совершенно случайно смычок, то, скорее всего, была бы уже пятном на асфальте.

Тот, кто решил убить ее, продумал малейшие детали.