– То есть, ты хочешь сказать, что одиночество позволяет женщинам развиваться, и они могут обогнать мужчин? – он знал, что эта тема скользкая, и нам ее лучше не касаться, но все же, решил спросить.

– Я уверена в этом, но еще не пришло время для этого. Но ты можешь не переживать, что женщины займут места мужчин. Часть женщин, все же, захочет остаться слабой половиной. Но те, у кого тяга к наукам, к новшествам, к открытиям – их не остановить, Бертон.

– Тебя я, надеюсь, остановил, - он обнял меня одной рукой, а вторую положил на живот.

– До момента, когда малыш начнет ходить, не дольше, - смеясь ответила я.

– Но в этот момент мы уже будем ждать второго малыша. Так что, все твои планы будут касаться только нас, - зная, что я сдаюсь после этого ответил он, а я шла и думала о том, что даже трое, а то и пятеро детей при наличии коляски, помощников и желания не станут мне преградой к большему и большему развитию.

Я родила в день, когда осень боролась с зимой, и метель перемела опять все дороги. С началом метели Бертон послал за доктором, которому пришлось погостить у нас двое суток до родов, и сутки после.

С ребенком на руках я пробралась в кухню, разбудила испуганную кухарку, и велела вставать и печь хлеб – теперь я планировала ежегодно в первые дни зимы возить целую телегу в то место, где раньше был провал. Рано утром лошадь запрягут в сани, что раньше использовались редко, и лишь затем, чтобы вывести людей из заснеженных участков на угледобыче или из леса, и груженая хлебом, сыром, маслом и сахаром она отправится в место, где меня спасли от неминуемой смерти. А через год это станет традицией, и большинство зажиточных семей переймет эту мою привычку.

У дочки были темные глаза и рыжий пушок на голове. В первые минуты, когда я услышала ее крик, я не могла поверить, что это случилось, что моя вторая жизнь оказалась хоть и сложной, но осмысленной, и впереди было еще столько лет."

"– Как ты хочешь, чтобы мы назвали ее? – Бертон лежал рядом со мной, а маленькое существо заснуло, не отрываясь от груди. Я сидела, прижавшись к изголовью, и думала совсем о другом.

– Я даже не придумала ей имя, Бертон. Я была уверена, что это будет мальчик. Ты можешь предложить какое-то имя? – спросила я, даже немного испугавшись, что забыла об имени. Я просто сутки подряд наслаждалась материнством – запахом младенца, ее близостью.

– Думаю, это должна сделать ты, Рузи, - ответил Бертон.

– Почему? – удивилась я, считая, что мужчине очень важно самому быть причастным к этому важному заданию.

– Потому что во сне ты говорила, что твою дочку будут звать Анастасия, как и тебя. Это странное имя, и тебя зовут Розалин. Сначала я испугался, но потом подумал, что есть какие-то силы, которые помогали тебе идти вперед, и теперь ты должна сделать так как нужно.