А рано утром просыпался раньше, чтобы совершить наш утренний моцион - поцеловать и смотреть, как я недовольно складываю губы, как щурюсь от солнца.

Я боялась, что мой жизненный опыт, спокойствие, которые можно было легко принять за скучность, неактивность быстро надоедят молодому человеку, но он оказался домоседом. Большинство его дел он выполнял за пару дней в неделю, а остальное время мы наслаждались обществом друг друга.

А еще, я боялась, что эта спокойная сказка между нами может закончиться. Никогда в жизни я не чувствовала такой огромной и всепоглащающей любви к себе, и потерять ее было подобно смерти. С ним я могла быть и слабой, и недовольной, могла сердиться или злиться. Ничего не менялось в наших отношениях. Взрывной характер Бертона становился щенячьим, как только мы оказывались дома.

Большой дом Бертона внушал мне какой-то страх. Высокие потолки, спальни размером с гостиную, и столовые, в которых эхо раскатывалось как в горах были неуютными, холодными, и, словно, чужими. Поэтому летом мы переехали в дом Элиота, и жизнь стала лучше – теплые воспоминания о жизни здесь, уютная библиотека, огромный сад и знакомая беседка, в которой летом можно было вздремнуть, а осенью укрыться от дождя.

Летом же я стала почетным гражданином города за те изменения, что привнесла в жизнь города. Как я и обещала Рональду, большинство детей забрали родители, и этот жестокий закон отменили. Долги теперь отрабатывали на государственных работах, а жить люди продолжали со своей семьей.

Провал начал застраиваться, и возможность завести на своей земле свое личное хозяйство дало людям надежду и силы. Фабрики и заводы, что принимали на работу мужчин из бывшего местного гетто могли платить меньший процент налога, и неожиданно для местных фабрикантов, остальные сотрудники стали более серьезно относиться к своему рабочему месту – страх, что на твое место есть еще десять человек из провала, что будут трудиться отдавая все свои силы заставлял отказаться от алкоголя и прогулов.

Вторая моя фабрика открывалась в Испанитах. Туда отправилась Молли и ее теперь уже муж – мастер по окраске. Пока они должны были найти помещение, место где закупать шерсть. Окраской они начнут заниматься сами, а Молли будет обучать девушек плетению пледов. Мне очень хотелось поехать самой, но ребенок, что должен был родиться осенью был мне дороже всего, что я обрела здесь."

"Оливия готовилась выйти замуж за Рональда, чем свела с ума всех барышень, надеющихся на его любовь. Ходили слухи, что теперь вся наша команда благодаря близким отношениям с королем скоро захватит рынок. Нас это смешило, и на семейных посиделках до боли в животе и слез из глаз мы обсуждали каким же образом мы захватим весь мир.