Теперь я остаюсь один, и нет мне места больше ни среди наших друзей, ни с моими детьми. Я надеюсь на одно – есть этот самый Рай, только и там мы с тобой не встретимся – у меня не будет ключей от него.

Он сел на лавку, опустил голову на сложенные на коленях руки, и наблюдал за тем, как пустота внутри захватывает все больше и больше.

В себя его привел звук от сообщения в вацапе. Вика! Он трясущимися руками открывал сообщение, надеясь на то, что все наладится, все обязательно наладится.

«Я видела в обзоре ее аварию, Игорь. Я вспомнила - видела ее тогда, в кафе. Ну, когда мы смотрели купленную квартиру. Она плакала в туалете. Она погибла узнав о нас! Ты врал мне столько лет! Я нашла номер ее племянницы, ну или крестницы. Наташи. Она рассказала о том, как она мечтала иметь детей. Ты врал, что она просто не хотела их, и жила исключительно для себя! Она жила для тебя! Больше не пиши мне, и не звони. Детей, если соберешься оформить отцовство, будешь видеть по минимуму. Я никогда не смогу отмолить того, что мы сделали!»

Глава 3

Боль, с которой невозможно дышать, врывается в сознание, и я не могу сдержать крика. Я сама слышу свой визг, но крупица мысли доносит до меня – я жива, я не разбилась! Грудь, мышцы, ребра, легкие – все охватывает нестерпимым огнем, и я понимаю, что от крика и глубокого вдоха будет еще хуже. Ребра. У меня сломаны ребра. Губ касается что-то холодное, и в рот льется жидкость, которую я жадно глотаю. Сознание мутнеет, я засыпаю, или проваливаюсь в забытье? Снова приходит темнота.

Яркий свет бьет по закрытым векам, заставляет зажмуриться. Невозможно открыть глаза, потому что боль в голове нарастает. Давление? Нужно выпить таблетку, но для этого нужно разлепить веки. Пытаюсь поднести руку к лицу и тело пронизывает боль.

– Ай, да что же это такое? – шепчу я, и все же открываю глаза – солнце и правда, бьет прямо в окно. Закрываю глаза, лежу несколько минут. Запах – вот что мне не нравится – запах свечей, как в церкви, никогда не могла выстоять службу с бабушкой, что водила меня на всенощную. Кружилась голова, тошнило, и могла потерять сознания от нехватки воздуха и этого запаха – ладан и дым от свечей.

– Эй, кто-нибудь здесь есть? – стараюсь говорить я как можно громче, но голос выходит писклявым, детским. – Эй, люди! – уже кричу я, но голос не меняется.

– Рузи, не вертись, милая, – голос женщины меня напугал – я не знала ее. Может это больница? Да, точно, я упала с дороги на машине. А боль в груди – перелом. Это медсестра, или может быть это санитарка.

– Где я? – голос никак не удавался, и пищала я как котенок.

– Дома, дома, матушка отошла на службу – вся церковь молится за тебя, вот видишь, ты и очнулась, – понесла какую-то чушь женщина.