Игорь вызвал такси, но вспомнил, что с карты оплатить нельзя. В приложении отметил оплату наличными, вышел за ворота и посмотрел на дом. Он не хотел его, он хотел жить в городе – жизнь там кипит ключом, город живет даже ночью, и в этом ритме он чувствовал себя молодым, активным. Он хотел, чтобы ему завидовали, чтобы ему подражали, а не вот этого вот загородного благолепия с сидением в старческом кресле-качалке.

Машина приехала через час. Он уже начал мерзнуть – ночь выдалась прохладной.

– Командир, дай телефона позвонить, а? с бабой поругался – трубку не берет, - по-свойски хлопнул по плечу водителя, и тот передал ему улыбнувшись поюзанный самсунг.

- Держи, брат, не беспокойся особо, купи ей цветы, шоколад, и все наладится, - подбадривал его таксист.

– Да я ей квартиру трехкомнатную в новостройке купил… Обставил. А она меня как собаку – за дверь.

– Сильно провинился то? Другая баба?

– Она – другая баба… - вдруг стало невыносимо холодно и пусто – словно выключили свет во всем мире, будто погасли звезды, и нет вокруг даже эха. Водитель говорил что-то, смеялся, а Игорь понял, что не хочет звонить Вике.

– Давай на Никольское, - неожиданно наклонившись вперед, перебил он парня, что рассказывал уже о своих дрязгах с женой.

– Проспект?

– Кладбище, командир. На кладбище.

– Ты чего, свихнулся? Ночью?

– Да, сейчас. Я один там хочу побыть, без людей.

– Ну ты это… Может утром, слышишь? А кто умер –то?

– Жена. Из-за меня. У тебя выпить нет?"

"– Нет, мужик, нет у меня в машине. Может в магазин тебя завезти? – беспокойный тон выдал в водителе, что он его там и оставит – у магазина.

– Нет, вези к северному входу, - больше Игорь не сказал ни слова, и вышел, расплатившись, у северных ворот Никольского кладбища.

– Вызывай еще раз, я стоять не буду, сам понимаешь – деньги нужны.

– Да, езжай, спасибо.

Казалось, даже автомобиль выдохнул, простившись с пассажиром. Когда огни от машины пропали в темноте, и он оказался здесь, под фонарем, освещавшим вход совсем один, он подумал, что чувствовала Настя, когда увидела его там? Она плакала? Рядом не было Марины… Он опустил голову и побрел по главной аллее. Здесь недалеко – всего минут пять ходьбы…

Свет падал от фонаря на главной аллее, и чтобы хорошо рассмотреть фото, пришлось включить фанарик на телефоне. Фото на кресте – ее день рождения, куда он опоздал аж на четыре часа. Она никогда не трезвонила каждые десять минут, она просто верила ему, она доверяла ему. Те дети, которых она показывала на сайте приюта его совсем не беспокоили, а она была одинока и несчастна – она постоянно была одна. Если бы не Наташка…

– Насть, прости меня, я прошу, а сам понимаю – не простил бы за такое никогда. Пришло время нам поменяться местами.