Утром он проснулся с тяжелой головой, сидел на шконке и ждал, что же с ним будет дальше. Его дважды вырвало, благо параша находилась под боком. В душе было пусто, хотелось, чтобы все быстрее кончилось. Финал очевиден. За ошибки надо платить.

Завтраком его не накормили. Иван сидел неподвижно, сливался с мрачным антуражем.

В одиннадцать утра охранник с лязгом отворил зарешеченную дверь. В камеру вошел подполковник Редников. Автоматчик отправился дальше. Створка осталась открытой. Недостойных мыслей по поводу побега у Ивана как-то не возникло. От себя не убежишь.

За прошедшие дни подполковник сильно сдал, глаза провалились, кожа стала серой, как небо перед дождем.

Он стоял у порога, смотрел с неприязнью. Осокин поднялся, принял, насколько уж смог, положение смирно. Редников отмахнулся. Иван помялся и опустился обратно. Ноги не держали его.

– Здравия желаю, товарищ… гражданин подполковник. Странное место вы выбрали для встречи. Какова тема сегодняшнего урока? Несение ответственности за невыполнение задания?

– Дерзишь, Осокин! – Подполковник прищурился. – Распоряжение о твоем задержании исходило из армейского отдела по итогам моего вечернего рапорта.

– Сразу пришли и скрутили. – Осокин усмехнулся. – Танки наши быстры. Виноват, товарищ подполковник, не собираюсь плакать, наматывать сопли на кулак. Если виноват, то отвечу. Присядете, товарищ подполковник?

– Постою, – ответил Редников. – Ну и запашок от тебя, Осокин! Топишь горе в вине?

– Человеку свойственно напиваться, товарищ подполковник. А умерших по русскому обычаю принято поминать.

– И напиваться при этом как последняя свинья? Ладно, бог тебе судья, на доску позора все равно не попадешь.

Сломался, Осокин? – Подполковник пристально воззрился на подчиненного.

– Сломался винтик, товарищ подполковник, менять его надо. Привлекайте новые кадры, свежие головы. Они распутают клубок, с которым не смогли справиться мы.

– Как у тебя все просто. – Зашуршала пачка папирос. – Курить будешь?

– Так мне нельзя.

– Хорошо. Нельзя так нельзя.

– Ладно, давайте.

Курить с похмелья было противно, ком вставал в горле. Хватило нескольких затяжек, недокуренная папироса полетела в парашу.

– Достукался. Навалял ты вчера дел, Осокин. Столько людей погибло, а ты, как ни крути, ими командовал.

Голова-то ничего, работает? Излагай подробно и четко все, что вчера случилось. – Он выслушал капитана внимательно, не перебивая, потом сказал: – Ладно, похоже, ничего нового в твоей похмельной голове не родилось. В принципе я тебе сочувствую. Все твои действия были грамотные. Любой другой на твоем месте вел бы себя точно так же. Звезды над тобой криво сошлись. Но кто-то должен ответить, сам понимаешь.

– Я все понимаю, товарищ подполковник. Лучше бы я погиб, а не ребята.