– Как закончу, зайду к вам.

– Хорошо, я буду ждать."

"Следующим я набрала номер опеки, хотя как-то не лежала у меня душа к подобному – сейчас приедут, поднимут шум, у матери могут забрать детей… А вдруг мы ошиблись? Черт, как я ненавижу ситуации, в которых мало что понимаю…

В дверь кабинета постучали.

– Да, входите.

Это оказался Мажаров:

– Можно к вам, Аделина Эдуардовна?

– Да, присоединяйтесь. Мы как раз обсуждаем пациентку Котову.

– Как официально, – хмыкнул он и сел за стол напротив Анны.

– Что плохого в официальности?

– Это не просто пациентка, это ребенок.

– И что? У нас в реабилитации сейчас четверо детей. Предлагаете сюсюкать и пускать пузыри от умиления? Прежде всего эти дети сейчас наши пациенты, мы им обязаны помогать, а не умиляться.

Мажаров молчал, упрямо наклонив голову, и я вдруг поняла, о чем он думал в этот момент. О том, что такая старая дева, как я, у которой ни ребенка, ни котенка, не должна вообще рассуждать о детях. Но на это я могла возразить – сам Мажаров женат не был и детей тоже не имел, так что мы равны. И я предпочитаю смотреть на ситуацию с позиции врача, а не умиляющейся клуши. Мое дело – восстанавливать детям здоровье, а сюсюкают с ними пусть их родители.

– Да у вас вообще сердце-то есть? – вдруг поднял голову Мажаров. – Этот ребенок живет в аду!

– Я уверена, что ваша эмоциональная речь очень поможет вам, когда полицейские приедут, чтобы задержать вас по подозрению в похищении ребенка. – Нет, мне не было обидно – Мажаров был далеко не первым человеком, сказавшим мне подобное. Меня раздражало то, что этот человек, без году неделя работающий в моей клинике, уже пытается нарушать заведенные здесь порядки, а я подобного терпеть ни от кого не собиралась, даже от такого блестящего хирурга, как Матвей Мажаров.

– Не сомневаюсь, что в полицию вы уже позвонили.

– Матвей Иванович, не стоит так говорить, – вмешалась Анна. – Я тоже на вашей стороне, но и Аделина Эдуардовна девочке не враг, она просто ищет способ помочь ей законно. Согласитесь – сейчас все выглядит так, словно Настю действительно похитили.

– Ну, так в первую очередь это ее соседка все устроила.

– Очень элегантно, – усмехнулась я, – очень элегантно и красиво обвинять женщину, которая, перепугавшись, кинулась искать помощи там, где ее непременно бы оказали. Вам, Матвей Иванович, нужно было сразу позвонить мне, понятно? Сразу – а не через полтора часа! Нам пока везет, что ребенка еще не ищут, а сюда едет представитель опеки. И хватит нападать друг на друга, давайте думать, как выкрутиться из ситуации без потерь для всех. Девочке нужна операция, а для этого – либо согласие родителей, либо согласие опекуна.