Слившись в одно целое, они замерли, тяжело дыша и прислушиваясь к ощущениям. Лодка покачивалась на небольших речных волнах и легкими толчками совершала поступательное движение вперед в такт взмахам весел. Эти едва ощутимые внешние колебания остро ощущались их соединившимися телами. Динка вобрала губами складку нежной кожи на его шее, пытаясь не закричать в голос. Хоегард продолжал жадно скользить руками по ее телу, одной рукой поглаживая и периодически сжимая ее ягодицу, а другой рукой обхватывая ее грудь и спускаясь двумя пальцами к соску, чтобы нежно сжать его и снова выпустить.

— Хоегард, — чуть слышно прошептала она, совершая бедрами легкие вращательные движения. — Это просто невыносимо!

Варрэн хрипло рассмеялся. На его шее остался заметный багровый след.

— Ты сама это придумала, — по его довольному голосу Динка поняла, что он получает от происходящего невероятное удовольствие.

— Ну скажи мне, что еще можно сделать. Ты ведь наверняка знаешь… — Динка откровенно терлась об него всем телом, чувствуя, что и этого для нее мучительно мало.

— Я слышал, что некоторые Варрэн-Лин могут, не двигаясь, доставить удовольствие себе и своему мужчине, сладко сжимая его внутри себя, — поделился Хоегард."

"— Слышал или… — ревниво пробормотала Динка, прерываясь на судорожный вдох. Говорить было сложно, словно все слова разом покинули ее голову, а язык стал тяжелым и неповоротливым. Сладкая вибрация возбуждения судорогой прокатывалась по телу, то отступая, то возвращаясь.

— Хочешь попробовать? — Хоегард снова зарывшись рукой ей в волосы запрокинул ей голову и заглянул в глаза. Динка прикрыла глаза и разомкнула губы. Он снова прильнул к ее рту поцелуем и скользнул языком ей в рот. Динка обхватила его язык своим ртом и, услышав его тихий стон, жадно принялась сосать его.

— Да, вот так, только внизу. Сможешь? — шепнул он, отрываясь от ее губ.

Динка зажмурилась и сосредоточилась внизу, на ощущении его члена, наполняющего ее. И попыталась обхватить его плотнее, сжать его своим телом, ощутить его жар каждой клеточкой внутри себя. И задрожала от нестерпимого удовольствия.

— О-ох, — сорвался с губ Хоегарда довольно громкий стон.

Динка едва сдержалась, чтобы не повторить его. И снова напряглась, сжимая его внутри себя.

— Да, Динка, — прошипел он, словно от боли. Но она уже не нуждалась в его одобрении. Наслаждение, выплескивающееся через край, было лучшим стимулом продолжать делать то, что она делала. Как же сладко ощущать его внутри, сжимать его все крепче, ощущая упругую горячую плоть каждой клеточкой своего тела. Он сжимала и расслабляла мышцы, чувствуя, как с каждым сокращением приближается к своей точке невозврата.