Все его желания сосредоточились на одной навязчивой мысли: скорее бы все это закончилось!

Дед вернулся к лежанке с глиняной плошкой. Не спрашивая согласия Ильи, он осторожно приподнял его голову, поднес питье к губам и приказал:

- На-ка попей. Полегчает."

"Ноздри уловили крепкий запах травяного настоя. Илья хотел воспротивиться, но сил хватило только на то, чтобы слегка пошевелить пальцами. Рот наполнился теплым пряным питьем. Он инстинктивно глотнул и ощутил привкус мяты, душицы и еще каких-то терпких, горьковатых трав. В этом гипнотическом трансе все, даже вкус отвара, выглядело на редкость натурально.

Впрочем, прежде Илье не приходилось испытывать на себе силу гипноза и сравнивать было не с чем. Утешало только то, что наваждение не может длиться вечно. Илья решил покориться судьбе. Он сделал несколько глотков, прежде чем дед отнял чашу от его губ и с удовлетворением сказал:

- Буде на первый раз. Теперь на поправку пойдешь.

- Я сплю, - сказал Илья, ни к кому не обращаясь, просто чтобы получить хоть какую-то точку опоры в этом бредовом видении. Ему казалось, что он это говорит громко, но с губ сорвался лишь слабый шепот.

- Слава Даждьбогу, не спишь, а мог бы уснуть вечным сном. Когда тебя в лесу нашли, мнили, ты помер. Уж костер погребальный собирались по тебе справить, ан нет, ожил. Дай-ка рану твою осмотрю да повязку сменю.

- Рану? - тупо повторил Илья.

Слабость и боль в плече, отдающая под лопатку, получили объяснение, но мозг отказывался в это верить. Как? Где? Почему его ранило? Этого просто не могло быть!

Старик споро снял повязку. При виде окровавленной тряпицы у Ильи перед глазами все поплыло, тесовые бревна стен заколыхались, как плот на поверхности бурной реки.

К горлу подступила тошнота.

- Умираю, - едва слышно прошептал Илья.

- Не боись. Теперича не помрешь. Коли смерть единожды обманул, будешь жить долго. Примета верная, - подбодрил его старик.

«Все, хватит. Я больше не хочу. Сейчас я очнусь, и все исчезнет», - Илья силился побороть наваждение, но тело не слушалось призывов мозга и оставалось слабым и беспомощным. Заскорузлые, жилистые руки старика на удивление нежно обработали рану и наложили какую-то прохладную мазь. Боль, которая, точно голодный зверь, терзала раненое плечо, постепенно утихала, неохотно отпуская добычу.

Процедура перевязки оставила Илью совсем без сил, как будто он проделал тяжелую работу. Лицо покрыли капли пота, а во рту пересохло, словно вся влага из организма выпарилась наружу.

- Пить. Душно, - выдохнул Илья.

- Знамо дело, душно. Червень жару любит.

«Червень», - эхом отдалось в голове у Ильи. Совсем недавно он слышал это слово, но где? Что оно означало? Его преследовало ощущение, что за этим словом кроется что-то значимое, что поможет ему понять происходящее.