И совсем другое - зажечь хворост под живым человеком, пускай хоть и колдуном.

Запал прошел. Все жались по сторонам. Всяк искоса поглядывал на соседа, выискивая смельчака, кто возьмет на себя командование. Встретившись глазами, каждый тотчас отводил взор, будто хотел сказать: «Моя хата с краю. Как все, так и я».

- Да что ж мы, нехристи какие, человека живьем сжигать? - сказала вдруг Марфа, которая накануне подобрала Найдену.

- И то верно. Ведь грех на душу берем, - робко подхватили из толпы.

Воинственный пыл остывал на глазах. Неждан понял, что, упустив момент, он уже не сумеет в другой раз подвигнуть людей против Строжича, и он с жаром бросился поддерживать последние угасающие искры решимости.

- Какой он человек? Он колдун!

- Может, и так, только мы от него худа не видали. Зря ты это затеял, только народ взбаламутил, - покачала головой Марфа.

- Об вас же пекуся. Мне-то что? Я бобыль. Сам за себя в ответе. А вот вам туго придется. Явится швед, горькими слезами умоетеся. Заместо колдуна детушки ваши на кострищах гореть будут. Забыли про Дымничи? - гневно пророчествовал Неждан.

Упоминание о спаленных соседях качнуло маятник симпатий от Строжича в другую сторону.

Молодая баба с младенцем на руках всхлипнула:

- А ну как швед придет? Куды деваться?

За юбку женщины держался другой карапуз, а третий, путаясь в длинной рубахе, возился у ее ног. Окинув взглядом ее потомство, Неждан назидательно воздел палец.

- Порежут вас, аки кур нещипаных. Швед - он свирепый. Ему душу сгубить все одно как плюнуть.

Бабы, как по команде, заголосили. Искры страха вновь готовы были разжечь костер общего безумия. Напуганные близостью врага, люди хотели хоть какой-то гарантии, что беда обойдет их стороной, и Неждан давал им эту смутную надежду.

- Вон бают, в иноземье всякую колдовскую нечисть огнем выжигают. Может, не зря, - продолжал Неждан.

- Вот-вот. Небось они толк знают, - поддержал его Коростень.

- Нам иноземье не указ. У них там, говорят, вонь да грязища. На улицах нечистоты, и сами месяцами не моются. Так что ж теперича и нам по ихнему примеру в бане не париться, вшей кормить? Своим умом жить надобно, - выступил высокий, сутулый мужик, местный гончар.

- Пока своим умом раскинем, швед ужо в наших избах хозяйствовать зачнет.

- Всякого слухать - ухи отвалятся, - буркнул гончар.

- Эх, тудыть-растудыть! Чего зря лясы точить? Спалить колдовскую рожу и все тут! Покамест мы языком болтаем, солома прогорит! - воскликнул Коростень.

Добытый с таким трудом «чистый» огонь и впрямь умирал. Не дожидаясь, пока он погаснет совсем, Неждан подхватил вилами догорающий пук соломы и бросил на кучу хвороста. Искры рассыпались меж прутьев и исчезли.

Неожиданно из леса выскочил громадный волкодав.