- То есть как сжечь?! Они что, обалдели? Живого человека?

- Вот и я про то ж. Это Неждан всех подстрекает. Мол, коли колдуна спалим, то шведы нас не тронут. К тому ж, вроде Строжич со шведами в сговоре, и у него грамота от ярла Биргера имеется.

- Да вы что?! Неждан все нарочно подстроил. Эту грамоту его дружок нес боярину Жирославовичу, который со шведами сговорился, - в сердцах воскликнул Илья.

- А ты почем знаешь? - поинтересовался Третьяк.

Вместо Ильи ответил Серый:

- Илька грамоту похитил и собирался отнести Александру, чтобы тот узнал о предательстве, а Неждан его за это подстрелил.

Он сам хотел к шведам переметнуться. Только Строжич пригрозил, что об этом расскажет.

- Деда надо спасать! - нервным фальцетом выкрикнул Илья.

Это был скорее вопль отчаяния, чем призыв к действию. Со вчерашнего дня он уверовал, что скоро вернется домой, и даже стал получать удовольствие от приключения. И вот все надежды вновь рушились. Интуиция подсказывала, что без колдуна у них ничего не получится.

Серега воспринял слова Ильи вполне серьезно.

- Жалко, нас только двое. Но ничего. Я попробую отвлечь толпу на себя.

Вы можете показать нам дорогу? - обратился он к Третьяку.

- Теперь я и сам вижу, что ты богатырь в зверином обличье. Да и ты малец бедовый, - Третьяк хлопнул Илью по здоровому плечу. - С виду - соплей перешибешь, а дух у тебя боевой, коли не боишься против оравы за человека вступиться. Рядом с такими героями биться - это честь. Я с вами пойду Строжича выручать. Авось вместе сдюжим. Тем паче, что они думают, будто ты оборотень. Враз разбегутся.

Сереге не хотелось очередной раз испытывать судьбу, поэтому он попросил:

- Вы лучше никому не говорите, что я богатырь.

Пускай думают, что я простая собака.

- Как скажешь, - согласился Третьяк.

Глава 24

Невелика река Оредеж. Куда ей против Волхова. Но и не мала. Летом даже ладьи с товарами по ней ходят. Словно лента атласная, вплетена Оредеж в кудрявую зелень лесов. А где вода, там и люди. Испокон веков деревни по берегам лепились. Недаром и примета имеется: пусти бревно по реке, где оно пристанет, в том месте и строиться надо.

Да только не все деревни на вольном берегу стоят. Поселения как люди. Одни открытые, каждому себя на показ выставляют.

А иные застенчивые, от чужих взоров прячутся. Вот и Кривичи хоронилась в лесу, чтоб чужаков не приваживать. Но так уж повелось, что на большие гулянья и сходы народ к речке тянулся. Место для этого облюбовали хорошее. Река тут делала изгиб. В воду вдавалась широкая отмель, устланная желтым речным песочком, со стороны берега обрамленная полукружьем сосен.

В месяце кресене, в день летнего солнцестояния, возле речки собирался народ, чтобы жечь костры, веселиться и водить хороводы.