День был ясным, но не жарким. Хорошо бы и завтра стояла такая же погода. А если бы еще сестра угомонилась — вообще мечта! Только это вряд ли. Уж если Наташка задумала испоганить ей свадьбу — ни за что не отступится.

На нервах, как обычно, пересохло в горле, и Вика решила прогуляться до магазина. Взяла там бутылочку кваса. Водой она как-то никогда не напивалась, другое дело — холодный исконно русский напиток.

Перед самой кассой ее обогнала какая-то женщина. Ладно, шут с ней, Вика никуда не торопилась. Тем более что и продуктов у покупательницы не так много — на дне корзины.

Кассирша пробила товары. Женщина достала пухлый кошелек, вытащила одну из банкнот. Затем быстро покидала продукты в пакет и пошла на выход.

Вика тоже наконец расплатилась. И только тут заметила лежащий на кассе возле ее сумочки тот самый пухлый кошелек. Очевидно, женщина опустила его мимо своей сумки. Одета та была довольно скромно – может, у нее там вся зарплата. Подхватив кошелек, Вика кинулась вдогонку.

Выбежала из магазина. По счастью, незадачливая покупательница еще не скрылась из виду.

— Подождите! Подождите!

Но женщина удалялась не оборачиваясь. То ли не слышала, то ли не принимала на свой счет.

— Вот, вы потеряли, — догнав. Вика протянула ей кошелек.

Женщина посмотрела на него растерянно. А потом расплылась в благодарной улыбке.

— Ой, спасибо вам, девушка!

Забирая кошелек, задержала Викину руку в своей. И вдруг посмотрела как-то странно — будто в душе ее читала. Простая вроде бы женщина, лет сорока пяти на вид, уставшая, даже немного изможденная, нов единый миг так преобразилась, что чуть ли не черты переменились. Особенно глаза — усталость исчезла без следа, казалось, в них зажегся какой-то особенный огонь. Вике стало не по себе, даже захотелось отвести взгляд, но словно что-то мешало.

— Спасибо тебе, девочка, — повторила женщина, только голос теперь тоже звучал по-другому – негромко, но в нем чувствовалась сила — словно женщина была облечена некой властью. — Ты мою беду отвела, а я помогу тебе. Послушай меня. Вижу я твою дорогу жизни — ясно вижу, как на ладони. И соколика синеокого, что вьется вокруг. Не подпускай его к себе — никогда не подпускай! Иначе познаешь горе горькое. Принесет он в твою жизнь лишь тьму и боль, да с ними и оставит. Станет белое платье черным. Все обратится в прах.

Взгляд женщины вновь переменился, стал менее одухотворенным — словно она вышла из некоего полутранса:

— Запомни мои слова, дочка. Хорошенько запомни. Еще прабабка моя была ведуньей, в нашей семье все ведуньи.

Она выпустила наконец Викину руку и двинулась прочь, завернула за угол дома.

А Вика все стояла, будто сама впала в транс. Очнулась, лишь когда странная женщина исчезла из виду.

Вика потрясла головой.