Она нащупала руками голову Штефана, при этом пальцы ее запутались в его волосах, и она прижала его к себе еще крепче. Тело ее словно огнем горело, особенно внизу живота, там, куда она когда-то поклялась никого не пускать. Теперь она молила мысленно, чтобы это скорее произошло. Она вспомнила, как Штефан ласкал ее там в ту ночь на реке… Это воспоминание распалило еще больше, бедра затрепетали. Он все понял, юбка ее была скомкана в мгновение ока… И вот его рука медленно скользит по обнаженному бедру вверх… Наконец его ласка уймет эту сладостную муку…

Никаких сомнений в том, что он желает именно ее, никаких сомнений в том, что она готова принадлежать ему.

Таня позволяет Штефану делать с ней все, что он хочет, она чувствует и ощущает все его прикосновения и поцелуи, желает большего, хотя и не понимает: неужели может быть еще более сильное наслаждение! Наверное, может, раз он уверенно ведет ее к этому. Почему он медлит, не снимет с нее это проклятое платье и не разденется сам? Она так жаждет ощутить на себе его сильное, мускулистое тело… Ничто теперь не сдерживает ее, она даст ему любить себя сколько он пожелает… Она просто умирает от желания…

Неожиданно громкий и настойчивый стук в дверь заставил ее застонать от отчаяния.

Штефан приподнялся на локте, повернулся к двери.

— Я убью их! — прорычал он.

Стук повторился, и из-за двери раздался голос:

— Штефан! Если ты не ответишь, я подумаю, что она тебя убила! Тогда я сломаю эту чертову дверь!

В каюте почти темно, только едва светящийся ночник. Таня посмотрела в ту сторону и увидела только полоску света под дверью и сбоку, там, где замок. И еще она увидела, что дверь незаперта, Штефан вчера только притворил ее за собой.

Он тоже это понял в тот же момент, поднялся и застонал, схватившись за голову, — приступ похмельной мигрени. Штефан все же доплелся до двери, приоткрыл ее, чтобы его увидели с той стороны, и снова закрыл. Причем не хлопнул, видимо, из-за головной боли.

Таня села на постели и медленно натянула на себя лиф платья, едва справляясь с пышными рукавами. Она не знала, чего теперь ожидать. Но через минуту снова постучали и сообщили, что, оказывается, пароход причалил в порт назначения уже час назад.

Штефан сначала задул горевший ночник, потом зажег лампу на столе. Тане меньше всего этого хотелось, лучше бы он вернулся к ней на кровать, но она понимала, что это уже невозможно. Там, за дверью каюты, их ждут.

Таня оказалась права: не надо было зажигать свет. Потому что теперь она увидела, с каким выражением Лица Штефан стоит перед кроватью. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы все ее сомнения вернулись к ней. Это не лицо человека — непроницаемая маска.