Вернее, теперь их уже две.

Ребенок – это круто. Грязно, слюняво, крикливо. Местами даже писано и какано. Но когда берешь на руки пухленькое тельце, и оно гладит тебя ладошками по небритым щекам... Можно раствориться.

Я всего этого не знал.

Я жил службой. Выбирал простой путь. Но сейчас очень рад, что попробовал встать на другой. Да, он сложнее и ответственнее. Многократно! Но удовольствия от него в миллионы раз больше.

Потому что я – мужик.

Я защищаю. Я охраняю. Я люблю и они возвращают мне эту любовь помноженную на много раз."

"Мужики не понимают до сих пор. Не все, но...

Им до сих пор нравится адреналиновый накач в командировках и выходах. Мне теперь – детская каша, смех дочки и жена. Она может смотреть на тебя из-за кружки с чаем так, что член в штанах оживает даже без малейшего намека на секс.

Вот как сейчас...

Заяц перевернулась в моих руках.

В больших зеленых зрачках мерцали искорки, а лицо чуть зарумянилось от жара плиты.

– Почему так смотришь?

– На красоту смотрю, – честно признался я.

– Ты про оладьи?

Я медленно покачал головой.

Нет, милая... Это я про тебя. Про то, что я в тебя безоговорочно, безрассудно влюблен. И я это сберегу."