От этого и тепло и гадко на душе, с одной стороны безумно приятно, что она так беспокоится обо мне, но с другой — куда ей волноваться. Приходится глотать ответ на каждый упрек, сжимать в руках и зацеловывать до потери здравого смысла.

Она все еще придерживалась тактики кнута и пряника, ее пряники мне особенно нравились, но что характерно, после каждого кнута, я получал свой пряник незамедлительно. И что-то в этой бесконечной цепочке мне все больше нравилось ругаться, чтобы потом мириться.

Сегодня мы собирались узким кругом, чтобы отпраздновать мое возращение из реабилитационного центра. Только родственники и друзья, спустя столько времени к нам вернулся отец Миры, да не один, а с дамой сердца, как он говорил. Моя девочка говорила, что после смерти мамы он ни с кем не был, а тут она его не узнавала. Да и я тоже, особенно после того, как буквально пьяное бревно застал тогда в доме. Он и двух слов связать не мог, а сейчас сидел в обнимку с женщиной за сорок, нежно поглаживал ее по спине. Кажется, в том реабилитационном центре он не только пошел на поправку, но и нашел смысл жизни. По крайней мере, теперь о нем можно было не волноваться, а то у Миры проскакивали разговоры, что «я как будто отца бросила». Нет, просто отпустила в свободное плавание, здоровым и счастливым. А присматривать за ним теперь есть кому. С работой я ему помогу, все остальные проблемы давно решены.

— Привет, друг, — Тимур подошел ко мне и протянул охапку шариков. «С возвращением, Кощей», «Косой и хромой, но все еще молодой». Своеобразное чувство юмора у моего друга, тут ничего не скажешь.

— А ты, как всегда, подошел к вопросу креативно, — ухмыльнулся я, посматривая на разноцветные гелиевые шары.

— Еще бы.

Тимур подозрительно радостно покосился на меня. Что-то тут было однозначно нечисто.

— А чего это ты такой довольный и сверкаешь, как начищенный самовар?

Мужчина качнулся на пятках, после чего перевел взгляд на Риту, стоящую вместе с моими родителями. Они все-таки присели хоть кому-то на уши с моими детскими фотками. Мире ведь уже показали каждый сантиметр фотографий с голым мной. И это совсем не те фото, за которые я бы гордился.

— Рита беременна, — приглушенно прошептал Тим. Глаза при этом искрились чистым счастьем. — Только ты ничего не знаешь. Иначе она меня порежет на кусочки.

У меня даже дыхание сперло и уши заложило. Это было неожиданно, но за ребят гордость брала. Они это счастье во многом выстрадали, Рита так точно.

— Ну молодцы! Поздравляю, папаша!

Я был искренне за них рад, особенно за Тимура, у он абсолютно точно не мог бы и мечтать о подобном пару лет назад. Все крутился среди низкосортных шлюх, а как Риту встретил, тоже чуть было дров не наломал. А стоило лишь задуматься, что все совсем не так, как кажется на первый взгляд.