Обошлось для нее тогда, я даже подумать не мог, что это она на меня покушение устроила, во всяком случае была его соучастницей желая остаться молодой вдовой, стерва. И ничему жизнь эту тварь не научила, вернулась, на моих чувствах к ребенку сыграла. Опять в ту же яму и опять из-за никчемного мужика, которому она нахер не сдалась. Только трахал и деньгами располагал, ума Линке хватило лишь на то, чтобы деньги при ней оставались. И пока они при ней были, и мужик был, а потом закончились.

А Миненко, сука, сообразительный, быстро смекнул что к чему и дуру эту надоумил, а она и рада стараться. Как увидел в пацане мои черты, так сложился в его голове этот идиотский план. Меня на тот свет, Артем — наследник. Только вот ни хера бы не получилось, они даже не предполагали ведь, что я на девчонку какую-то все свое состояние внезапно перепишу и до сих пор не предполагают.

Борзый смирился просто потому, что выхода не было, я стоял на своем. Нас уже ждали. Тим несколько дней этих идиотов доморощенных в том доме в поселке мариновал, признательные показания у нас были, но мне необходимо было просто встретиться лицом к лицу с этой сукой, что много лет назад так лихо морочила мне голову, а сейчас собственного сына не побрезговала использовать вот так подло и мерзко.

— Ты уверен, что тебе это надо? — в очередной раз уточнил друг, когда машина припарковалась возле небольшого поселочного домика, где вот уже несколько дней наши люди держали «пленников».

— Просто помоги мне выбраться отсюда.

Больше Тим не спорил, молча помог мне уместиться в инвалидном кресле, и повез внутрь. Сказать, что меня не удручало мое зависимое положение — значит солгать. Но стиснув зубы мне приходилось держать лицо, не показывать свою слабость и озабоченность положением. Я не знал, встану ли когда-нибудь и это удручало, порой хотелось громить все, что меня окружало и кричать от бессилия, потому что, блядь, мне есть что терять. У меня есть жена и есть сын. И я хочу, хочу быть полноценным, а не калекой, за которым нужно жопу подтирать.

Мое появление в доме вызвало лишь настороженный взгляд Лины. Ее любовничка заперли в погребе, на него мне смотреть было не нужно. Ему все равно конец и родственничку его — тоже. До сих пор их не трогали, даже морду не попортили. Доказательств для ментов было предостаточно. Только до суда не доживут они.

— Ну здравствуй, дорогая, — я усмехнулся, глядя на женщину, сидящую в кресле прямо передо мной и глядящую на меня с неприкрытой ненавистью во взгляде.

И за что меня так ненавидеть? Я боготворил ее, на руках носил, практически, пылинки сдувал и каждое гребанное желание готов был исполнить. Я был помешан на ней, одержим. А она меня убить пыталась, дважды.