Люди Дарвейна стреляли по ирбисам из арбалетов, не давая обезумевшим от крови хищникам подойти слишком близко.

Кровь была везде. На снегу, на воротах, на одежде мужчин, которые с нахмуренными лицами прислушивались к завыванию ветра, не выпуская из рук окровавленные мечи и копья.

– Где Дар? – девушка развернулась к Нирану, который теперь не отходил от нее ни на шаг.

– Он там, – данганар, сурово сдвинув брови, кивнул на ворота.

– Там? – Эсмиль буквально оцепенела. – Один?! Вы должны ему помочь!"

"– Невозможно, – голос данганара дрогнул, но взгляд остался непреклонным.

 – Это дань Эргу.

– Что?!

Мысль о том, что Дарвейн остался там, за спасительными стенами, один на один со стаей хищников, показалась Эсмиль чудовищной. Она сама не заметила, как ухватила Нирана за грудки и встряхнула опешившего мужчину:

– Какая дань! Ты в своем уме?! Он твой лэр!

– Он такой же сын Эрга, как и я. И если Эрг захотел его жизнь, он ее возьмет.

– Ну, уж нет! Не так быстро!

Последние слова Эсмиль процедила сквозь зубы, отступая от Нирана и оглядываясь вокруг. Стоявшие рядом мужчины смотрели на нее с сожалением.

– Что смотрите? – крикнула она им. Казалось, ее голос сейчас сорвется, но вместо слез в нем зазвучал металл. – Где ваша хваленая храбрость? Боитесь выйти за ворота? Боитесь этих кошек? Вы такие же никчемы, как все ваши женщины! Можете только прятаться за стенами и дрожать за свою шкуру!

– Возьми свои слова обратно, рабыня, – один из данганаров, кажется, это был Рикван, исподлобья метнул в нее тяжелый взгляд. – Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Знаю! Ваш лэр сейчас там, один, а вы тут трясетесь от страха. Трусы!

– Ну, все, – выдохнул второй, делая к ней стремительный шаг, – эта баба меня достала! Раз такая храбрая, то дайте ей меч и выкиньте за ворота.

Может, Эрг возьмет в дань ее душу, и тогда наш лэр останется жив!

Он хотел схватить ее за горло и швырнуть в снег, но Вирстин, который все это время молча вытирал с клинка кровь, внезапно оказался между ними.

– Ты, – кончик меча уперся в грудь данганара, – с бабами воюешь?

– Да разве она баба? Змеюка! – тот раздраженно сплюнул. – Выкинуть ее за ворота – и дело с концом! Пусть отдаст свою жизнь за лэра, раз ей так хочется!

– Дайте копье или меч – и я сама пойду! – упрямо набычилась девушка.

В ее душе клокотал гнев, в глазах светились ярость и презрение. Капюшон упал, и теперь растрепанные волосы развевались вокруг лица, придавая ей вид разъяренной фурии – пособницы мести.

– Я пойду с тобой, – оттолкнув опешившего товарища, Вирстин протянул ей руку.

– Я тоже, – произнес Берр, спускаясь из башни с арбалетом в руках.

– И я, – отозвался Эльдрен, идя вслед за ним.

Рикван и Ниран, молча кивнув, обнажили клинки.