Рядом Вирстин покровительственно прижимал к себе хрупкую Ильзу, давно забросившую строгий эннен и серые платья. Данганары, смеясь, похлопывали его по плечу – вот он, следующая жертва матримониальных планов хитрых женщин.

А Эсмиль тихо молилась Арнеш и Эргу, пока Старейшина произносил слова древнего обряда, делавшего мужчину и женщину одним целым. Ей казалось, что все это сон, что вот сейчас что-то случится, в глазах потемнеет, и она очнется в своем дворце, словно и не было ничего. И эта мысль ее безумно пугала. Она жалась к Дарвейну, цеплялась за его руку и спокойно вздыхала только тогда, когда он крепко ее обнимал.

И когда статуи богов вдруг засветились ровным голубоватым светом, вся толпа ахнула, а Старейшина произнес:

– Боги благословили ваш союз на многие лета.

«Не бойся, девочка, – услышала Эсмиль смеющийся голос Арнеш, – тебя никто не отправит назад. Смотри!»

Словно во сне девушка увидела, как исчезают каменные стены святилища, растворяется ликующая толпа, и вместо куполообразного свода, усеянного мерцающими огоньками свечей, над головой появляется до боли знакомое небо Амарры. Такое, каким оно было в ночи – без единого облачка, с россыпью звезд и серебряным диском Сирина. А вокруг только стены из желтого песчаника, высотою в три человеческих роста…

Она поняла, что стоит одна, в центре площадки, на которой таны тренируются перед боями, и на мгновение ее сердце сжала тоска. Хорошие были деньки…

«Смотри!» – ее словно что-то толкнуло, заставляя вглядеться в дальний угол площадки.

Нет, она здесь была не одна.

Там, у стены, стояли, обнявшись, двое. Огромный полуобнаженный мужчина с широким железным ошейником, тускло поблескивавшим в свете звезд, обнимал хрупкую черноволосую девушку, прильнувшую к нему всем телом. Девушку в тунике из роскошного мернейского шелка, расшитого золотом и драгоценными камнями!

Эсмиль узнала свой любимый наряд. Шагнула было вперед, но тут лунный свет озарил лица пары, и нежданная гостья застыла, не веря своим глазам.

Это был он, тот левантийский раб, покупка которого стала началом ее мытарств! А рядом с ним стояла она – та Эсмиль, которой она была, кажется, тысячу лет назад. И девушка, занявшая ее место и тело, с улыбкой ребенка жалась к мощной груди левантийца. Тот с голодным отчаянием ее обнимал…

«Видишь? – голос Арнеш заставил очнуться. – Твое место там уже занято, некуда возвращаться. Твой дом теперь здесь. Ты подаришь своему мужчине здоровых и сильных сыновей. И дочь, такую же прекрасную, как и ты. Считай, это мой свадебный подарок…»

Эсмиль сморгнула, и видение растворилось. Ночная Амарра исчезла, теперь уже навсегда…

…Той же ночью она отдавалась супругу с неистовой страстью, так, словно он был ее первым мужчиной.