На другой стороне площади, в самой высокой и крепкой башне, почти под небом, три данганара, только что бивших в набат, радостно заорали, потрясая оружием, и обнялись. Вот теперь уже все. Они дома.

***

Баллорд пару мгновений прислушивался к радостным воплям, а потом прохрипел:"

"– Дура! – и его лицо исказила кривая ухмылка, полная яда. – Мне следовало самому убить твоих щенков, а не доверять это дело кому попало!

– О, боги… зачем? – Лерисса в ужасе зажала руками рот, пытаясь справиться со слезами.

– Тогда наш сын наследовал бы эти земли! – Баллорд слегка приподнялся и одарил ее взглядом, полным ненависти. – И я вместе с ним!

– Но ты бы не смог… Старейшины…

– Старейшины бы подтвердили мое право на регентство! – взревел Баллорд, словно раненый бык. – Клановый камень учуял бы кровь Эонаров в ребенке! Ведь я Эонар! Пусть бастард, но во мне тоже течет кровь старого Дугана! Думаешь, какого хройта я убил его и твоего глупого мужа? Я вынашивал этот план двадцать лет!

– Что?.. – Лерисса застыла, чувствуя, как внутри все холодеет и ледяная рука панического ужаса сжимает ее безумно бьющееся сердце.

– Я сын Дугана Эонара! – заорал Баллорд, и какая-то неимоверная сила, взращенная долгими годами ненависти и жаждой мести, заставила его встать. – Я должен править!

В одно мгновение он был уже на ногах. С безумным взглядом, с лицом, перекошенным яростью, он выхватил из-за пояса узкий кинжал и бросился на того, кого считал виновником своего провала.

Это был сквознячок, взметнувшийся за спиной. Размытая тень, мелькнувшая на полу. Резкий бросок черной змеи, притаившейся под камнями…

Подлый удар исподтишка, способный поставить точку.

Но он не успел.

Девчонка, которую он и в расчет-то не принимал, метнулась ему навстречу, рыча, как тигрица. В ее руках сверкнули клинки.

Удар под ребра заставил его отшатнуться к перилам, второй – в грудину – прижаться к ним. Еще один – и комендант крепости Родрик Баллорд, не удержавшись на раненой ноге, с тихим воем полетел вниз с высоты в несколько десятков футов.

– Четвертый, – тихо шепнула Эсмиль.

Дарвейн нервным жестом прижал ее к себе, зарылся носом в растрепанные волосы и шумно вздохнул. Эрговы яйца! Она снова его спасла!

Толпа замолчала. В полном безмолвии, повисшем над площадью, будто тяжелый туман, народ расступился.

На каменных плитах, истертых не одной тысячью башмаков, лежал комендант, неловко вывернув шею. И его остекленевшие глаза бездумно смотрели в небо…

***

Радость от возвращения лэра была немного омрачена гибелью большинства данганаров. Но их родные вскоре утешились, получив компенсацию в виде полновесных золотых монет. Дарвейн был щедрым лэром и справедливым.

Спустя два дня после гибели Баллорда, Лерисса родила мертвого сына.