– Вы же сами меня избрали на эту ночь, – рабыня надула губки и томно похлопала ресницами.

– Что-то я этого не припомню.

Она привстала на колени так, что ее символическое прикрытие совсем сползло, обнажив крупные розовые соски, похожие на две спелые вишни, и теперь ее с лэром разделяло расстояние не больше вытянутой руки.

– Прикройся, – отрывисто бросил Дарвейн.

Он не понимал, что с ним происходит. Вот она, доступная женская плоть, готовая к его услугам. И в паху все приятно ноет от возбуждения. Почему же тогда он не может сделать один единственный шаг к постели, развернуть эту рабыню к себе спиной, поставить на колени и взять так, как он любит?

Какое-то новое, еще незнакомое чувство, останавливало его. Оно заставляло его разум оставаться холодным. А еще перед внутренним взором так некстати возникли аккуратная грудь и упругие ягодицы Эсмиль…

Женщина обиженно сморщила носик, игриво приподняла свой бюст на ладони и подалась вперед.

Выругавшись, Дарвейн отпрянул.

– Убирайся! – процедил он.

– Но вы же хотите, чтоб я осталась! – рабыня ткнула пальчиком в его восставшую плоть.

– Вон!

Ухватив незваную гостью за руку, он силком стащил ее на пол и вот так, абсолютно голую, вытолкал в коридор. Следом за ней из комнаты вылетело красное платье, валявшееся на полу, и туфли.

– Дар?.. – тихий изумленный голос заставил его замереть на пороге.

Сердце воина вздрогнуло, когда он поднял глаза.

В нескольких шагах от него, посреди коридора, стояла Эсмиль. Растерянный взгляд девушки лихорадочно метался между голым лэром и голой рабыней, которая, встав на колени, собирала свою одежду.

– Моя квинна… – Дарвейн шагнул было к ней, но тут же замер, понимая, как глупо выглядит. Впервые в жизни он не знал, что сказать."

"– Кажется, я здесь лишняя, – наконец, процедила Эсмиль и смерила его уничтожающим взглядом. Затем, резко развернувшись, направилась в обратную сторону.

Дарвейн захлопнул дверь. Приглушенным стоном уткнулся в нее лбом.

Эрговы яйца! Откуда она здесь взялась?! Разве не должна эта неугомонная девчонка сидеть сейчас в женском крыле? Кто ее пустил туда, где обитают холостые мужчины? Да еще именно в тот момент, когда он выставлял из комнаты местную рабыню?

Зарычав, Дарвейн начал быстро одеваться.

Нужно найти ее, пока она чего-нибудь не натворила. И объяснить.

Уже вылетая из комнаты, Дарвейн на секунду подумал: а почему он, собственно, должен что-то ей объяснять, разве ему не все равно, что она думает?

Получалось, не все равно…

***

Эсмиль едва сдерживала слезы. Она чувствовала себя оскорбленной, униженной и бессильной, что-либо изменить. Это было невыносимо.

Она выскочила на улицу так, будто за ней гнались все волки Эрга.