Вот только одеты эти женщины были совсем не так скромно, как Ильза.

Незнакомки щеголяли ярко-красными платьями с откровенным декольте, обнажавшим грудь до самых сосков. Из окна их прелести были видны так, будто лежали на ладони, лишь слегка прикрытые узеньким кружевом. Их юбки не скрывали линий бедер и ног, почти не оставляя места для фантазии, волосы были распущены и небрежно струились по обнаженным плечам. Рукава на платьях отсутствовали, даже в сумерках Эсмиль видела, как белеют руки этих женщин, обвивая темные силуэты данганаров. И у каждой из незнакомок на шее чернела полоска кожи, точно такая же, как та, что еще недавно украшала шею самой Эсмиль.

Рабыни!

Вот о ком говорила Ильза!

Затаив дыхание, девушка начала взглядом обшаривать площадь, надеясь отыскать Дарвейна в общей толпе. Ее сердце сжалось от плохого предчувствия. Что если и он сейчас обнимает какую-нибудь рабыню? Ведь ему тоже, наверняка, приготовили «покорную женщину»? Что если он будет с ней?..

Эсмиль сама не заметила, как ее пальцы впились в подоконник. Закусив губу, она пытливо вглядывалась в веселящуюся толпу, и тревога все нарастала.

Ей показалось, что у одного из дальних костров она заметила высокую фигуру лэра и рядом с ним – женский силуэт в красном платье.

Нет, Дарвейн не может с ней так поступить. Не может днем намекнуть на то, что готов жениться на ней, а ночь провести с рабыней!

А если может? Если у них здесь такой обычай? Ильза же сказала, что благородным квиннам не место на мужском пиру, для этого есть рабыни. А она теперь квинна. Благородная, незамужняя…

Зарычав, Эсмиль смахнула с широкого подоконника глиняный кувшин, на дне которого еще оставалась вода. Тот разлетелся на осколки, ударившись об пол.

Девушка огляделась, стискивая кулаки так, что ногти впились в ладони, причиняя боль. Стены, покрытые вышитыми гобеленами со сценами охоты, тяжелая резная мебель, украшенная обилием резьбы и позолоты, сверкавшие бронзой канделябры, толстые свечи, наполнявшие комнату ароматом мирры и ладана… Здесь все душило, все казалось слишком помпезным, слишком вычурным. Здесь не хватало свежего воздуха…

– Что это вы буяните, квинна? – раздался за ее спиной недовольный женский голос.

Она резко обернулась. На пороге стояла Ильза, держа в руках ее дорожное платье, уже почищенное и выглаженное.

Эсмиль шагнула к служанке:

– Где Дарвейн?

– Вы имеете в виду лэра Дарвейна? – Ильза возмущенно поджала губы, потом, не торопясь, подошла к кровати и с нарочитой аккуратностью разложила на ней принесенное платье.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я! Где он?

– На площади, как и все мужчины замка, кроме тех, что несут службу.

Выпрямившись, Ильза глянула на Эсмиль, и той показалось, что в глазах служанки мелькнула насмешка. Девушка прищурилась.