Это письмо жгло раскаленным железом, а слова, написанные в нем, стояли перед внутренним взором, будто высеченные секирой самого Эрга.

Он движением руки подозвал одного из всадников. Наклонился, когда тот приблизился, и в полголоса произнес:

– Хвель, скачи в Эрг-Нерай, передай письмо квинну Родрику, а на словах скажи: «Ястреб в гнезде. Что делать?»

Конверт из плотной желтой бумаги перекочевал из рук в руки. Гонец молча кивнул, разворачивая коня.

***

В отличие от Дарвейна и его спутников, эти мужчины были одеты в тонко выделанное сукно и бархат. Их одежда была непривычна взору Эсмиль: приталенные камзолы, отделанные серебряным галуном, облегающие лосины из серой замши и короткие сапожки с широкими голенищами.

Рукава камзолов были украшены разрезами, сквозь которые проглядывало белое сукно нижней рубашки, а бедра прикрывал широкий кушак, завязанный сбоку особым способом. Длинные концы кушака, отделанные бахромой и позументом, спускались почти до колен. Головы незнакомцев прикрывали широкие береты, лихо сдвинутые на левый бок. Почти у всех они были украшены перьями. У одного всадника, того, что казался самым важным, на берете светился огромный аграф, а поверх малинового камзола поблескивала толстая золотая цепь с медальоном.

Мужчины остановились в нескольких шагах от данганаров. Спешились, не сводя с них недоверчивых взглядом. Только один остался в седле, тот, что с цепью. Его взгляд скользнул по группе нежданных гостей, на секунду задержался на Дарвейне, а потом впился в лицо Эсмиль.

Девушка отступила, невольно прячась за спину лэра. Незнакомец в малиновом камзоле поспешно отвел глаза. На его толстощеком лице расплылась елейная улыбка, когда он сошел с коня и направился к новоприбывшим.

– Приветствую вас, Ваша Милость, – толстяк изобразил подобострастный поклон, – наконец-то вы вернулись! Это такое счастье для всех нас! Я Абель Кортах – комендант замка Эонар, помните меня?

– Рад видеть тебя, квинн Кортах, – Дарвейн ответил коротким кивком. – Мы тоже счастливы, что вернулись.

– А остальные? – Абель обвел глазами хмурые лица данганаров.

– Это все, кто остался в живых. Все вдовы и сироты получат то, что им причитается, включая и компенсацию за потерю кормильца.

– Ваша Милость так щедра к этим несчастным!

Эсмиль тихо фыркнула. Да уж, куда этому приветствию браться до церемонных поклонов и расшаркиваний, принятых при Дворе императрицы Ауфелерии! По обычаю Амарры, этот толстяк должен был рухнуть на колени, проползти несколько шагов до своего лэра, а потом со слезами счастья и радости целовать тому ноги. Но, похоже, Дарвейна вполне удовлетворило то странное телодвижение, которое изобразил его собеседник.