Бедные животные немного отощали за время путешествия, но сейчас у них было время утолить голод.

Дарвейн сошел с моста. Ноги девушки коснулись твердой земли, и с ее губ слетел вздох облегчения. Уже стоя на траве, она все еще продолжала держаться за плечи лэра, будто боялась его отпустить.

– Все, можешь уже не бояться, – проговорил он чуть насмешливым тоном.

Она тут же поджала губы и отступила на шаг.

– Кто сказал, что я испугалась? – резко вздернула нос.

– Ну, судя по тому, что ты едва не задушила меня…

– Но не задушила же? – светлая бровь надменно выгнулась, в голубых глазах сверкнуло предупреждение.

А она горячая штучка! Дарвейн не сдержал довольной улыбки. Перед глазами тут же возникло видение обнаженной Эсмиль, стоявшей перед ним на коленях в палатке. И он понял, что совсем не прочь повторить…

– Ваша Милость, мы послали гонца в Эонар, – к ним подошел Рикван.

За спиной Эсмиль с моста уже сходили отставшие Бергмэ и Вирстин.

– Ну, что, все в сборе? – Дарвейн окинул свой маленький отряд напряженным взглядом, и Эсмиль в который раз удивилась, как быстро этот мужчина умеет переходить из состояния полной расслабленности в состояние боевой готовности.

Словно хорошо вышколенный аскар, стоивший баснословных денег. – Делаем здесь привал. Нужно дать лошадям отдохнуть. Заодно, подождем хозяев.

– Не доверяете эонарцам? – хмуро заметил Вир, подходя ближе.

– Не хочу зря рисковать. Мы же не знаем, что нас ждет в замке."

"Данганары, ни слова не говоря, расседлали и стреножили лошадей. Разделили между собой остатки провизии – сухие лепешки и полоски вяленого мяса. Фляжку с водой передавали по кругу, и каждый делал из нее пару глотков. Костер разводить никто не стал, наоборот, здесь было так тепло, что мужчины без сожаления расстались с большей частью своей одежды.

Взяв выданный ей паек, Эсмиль тоже с облегчением скинула плащ и уложила его в один из тюков. Присела на зеленую кочку, оглядываясь вокруг и не в силах поверить своим глазам.

То, что она видела, не укладывалось в голове. Если с той стороны пропасти царили холод, грязь и мокрый снег, а еще дальше на многие лиги тянулась мертвая заснеженная равнина, то здесь властвовало настоящее лето. Сочная яркая трава шелковым ковром устилала все обозримое пространство.

И в этой траве тут и там, будто капли краски, брошенные с кисти нетерпеливой рукой, пестрели полевые цветы. Белые, голубые, фиолетовые – Эсмиль не могла узнать ни одного из них. Она сорвала пару травинок, растерла в пальцах и вдохнула незнакомый пряный аромат.

– Как ты? Устала? – рядом с ней опустился Дарвейн. Сорвал какой-то стебелек, сунул в рот, пожевал, не спуская с девушки внимательно взгляда.

– Это съедобно? – она покрутила в пальцах траву.

– Ну… лошади же едят, – пожал он плечами.