— Раз обещал, значит, покажу, — Грэй чмокнул меня в висок.

— Не думаю, что это хорошая идея, — вздохнула я. — Ведь твоя бабушка вряд ли собирается уехать сегодня же.

— Естественно, она останется на нашу свадьбу.

Мне как-то резко расхотелось выходить замуж.

— Но не бойся, — продолжал альфа. — Как только бабушка поймет, что мы по- настоящему любим друг друга, она сразу переменится к тебе.

По правде сказать, мне в это слабо верилось.

***

За завтраком в обществе королей Эминдора и Белаэра вдовствующая герцогиня Валгейнская, по счастью, не позволила себе выказывать никакого недовольства. Ни выбором внука, ни чем-либо еще. И, кажется, от ее внимания не укрылось, что Эдарий Пятый очень даже благоволит ко мне. Впрочем, Норвель тоже был ко мне расположен, но на отношение эльфийского короля к ее будущей невестке ей было откровенно наплевать. Если что-то и добавило мне очков в ее глазах, то именно отношение Эдария.

Ближе к концу завтрака в столовую вошел слуга:

— Ваша светлость, прибыла делегация из Белаэра. Утверждают, что его величество Норвель ждет их.

Эльфийский король при этих словах кивнул.

— Проводи их сюда, — распорядился Рагрияр.

Через несколько минут в столовой появился эльф с деревянным тубусом в руках. Поздоровавшись с присутствующими, он передал тубус Норвелю.

Король открыл его. Достал рулон пергамента. И, подойдя к столику возле стены, развернул рулон на нем. Пергамент оказался размером сантиметров семьдесят на метр с чем-то. К одному краю была прикреплена деревянная планка, а противоположный наматывался на длинную узкую катушку.

Собравшиеся с любопытством наблюдали за действиями Норвеля. Я все пыталась разобрать, что же изображено на пергаменте, но, кажется, он был и вовсе пуст. Лишь в нижнем левом углу располагалась маленькая золотая пластинка с ямкой посередине."

"— Аринэль, — обратился Норвель, — подойди!

Эльфийка почему-то страшно побледнела. Даже покачала головой. Однако ослушаться короля не посмела и робко приблизилась.

— Я не хочу! — тихонько возразила она.

Тем не менее, достав из крышки тубуса золотую булавку, Норвель взял Аринэль за безымянный палец и проколол его. Затем выдавил каплю ее крови в углубление на золотой пластинке.

На пергаменте возникла золотая точка. И какие-то очертания. Какие именно, с моего места было непонятно.

— Ваше величество, я же сказала, что не хочу. Прекратите это, пожалуйста! — прошипела Аринэль.

Но Норвель лишь изобразил удивление.

Аринэль отвернулась, закрыв лицо руками.

А Милиэлла, сидевшая к пергаменту ближе меня и смотревшая на него во все глаза, вдруг ахнула.

— С ума сойти! — тихонько воскликнула она.

Я по-прежнему не понимала, что такого удивительного изображено на пергаменте. Видела лишь, что на нем появилась вторая золотая точка.