К полуночи псы снова заволновались. Их звонкий лай разорвал тишину, но в нем не было ярости, как в случае с Охотником, и лютой злобы, как на Юджина.

Они звали меня, но угрозы не было.

Псы вились на пригорке, вокруг трех стройных берез, и подойдя ближе я увидела очередного гостя. Прижавшись спиной к среднему стволу, на меня таращилась та самая девчонка, которую я вчера ночью вытащила из леса.

— Опять сбежала?

Она не ответила. Уставилась на меня исподлобья, как волчонок, и упрямо поджала губы.

— Зачем пришла? Я не звала тебя.

Снова молчание. Меня оно раздражало, как и сама девчонка.

— Либо ты говоришь зачем пожаловала, либо я ухожу.

Она отвернулась.

Уговаривать кого-то не в моих правилах.

— Как хочешь.

Собакам отдала приказ, чтобы не задерживали, если юная полуночница решит уйти, а сама вернулась к дому.

Костер начал угасать. Я подкормил его сухими досками, железным прутом разрыхлила багряные угли и села на землю, вытянув перед собой ноги и провалившись спиной к бревну.

Время шло, псы лаяли все неохотнее, а потом и вовсе затихли. Маленькая проблема ушла. Оставив меня в покое.

Однако радость моя оказалась преждевременной.

Спустя некоторое время до меня докатились волны чужой печали и отчаяния.

— Да чтоб тебя!

Пришлось подниматься с насиженного места и идти проверять.

Девчонка обнаружилась на том же месте, где я ее оставила. Как стояла, прижавшись спиной к березе, так и продолжала стоять, не сдвинувшись ни на шаг."

"Псы сидели полукругом, перекрывая подход к усадьбе, но оставив открытым путь обратно в город. При моем появлении они закрутили хвостами и снова подняли лай.

— Тихо.

В гробовой тишине, я подошла к девчонке. Запрокинув голову, она смотрела мне в глаза и не моргала.

Сущность демона непреодолимо манила непроснувшуюся темную.

— Как тебя зовут?

Я знала ее имя, но хотела услышать от нее.

Молчание.

— Зачем пришла?

Снова молчание

Мое терпение никогда не было безграничным.

— Я знаю, что ты – не немая. Поэтому либо отвечаешь на мои вопросы, либо я отвожу тебя в город.

Она набычилась и опустила упрямый взгляд.

— Выбор твой.

Трудяга Сэм отозвался на мой зов и, толкнув носом калитку, вышел к нам.

Молчунья нахохлилась еще сильнее, когда я без особых церемоний усадила ее в седло и сама уселась позади.

Путь до города был неторопливым. Сэм гулко стучал свежими подковами по засохшей дороге, луна обнимала мягким светом, и ночные цикады радостно приветствовали наше приближение.

— Больше не приходи, — сказала я, когда мы въехали на первую улицу, — у меня нет ничего ни для тебя, ни для кого-то еще. Гости мне не нужны. Поняла?

В ответ ожидаемое молчание.

Я решила оставить ее в доме молочника. Его жена больше всех радела за поиски ребенка и дружила с Жанной из приюта. Отдам, а дальше пусть сами разбираются.