Подпишешь бумаги о передаче поместья мне. А потом, — она достаёт из складок платья маленький флакон с мутной жидкостью, — выпьешь вот это. Ты же переволновалась сегодня. Успокоиться надо — а то сердечко твое слабенькое не выдержит.

— Как интересно, — я выпрямляюсь и заглядываю в глаза мачехе. — То есть вы, матушка, даже не отрицаете, что пытались подстроить мою смерть и сейчас… намекаете на то же?

— Какая теперь разница! — фыркает она, раздраженно размахивая веером. — Всё равно никто не услышит! А ты рассказать никому не сможешь, потому что завтра утром уже не проснешься.

И тут дерево по команде Ранны скидывает с беседки лозы плюща и хмеля, открывая нас… гостям. Да-да. Прогулочная тропка, по которой гостей вел Вард, проложена от сада вдоль берега и выходит аккурат к этой беседке.

Мачеха поднимает глаза и… не издает ни звука из своего удивленно открытого рта. Впрочем, гости тоже сначала молча смотрят на Августу, а потом по толпе пробегает тихий гул, становящийся все громче. “Как так можно?” “Какая жестокость!” “Кто бы мог подумать?!”

Все. Всё. Слышали.

— Но мой… веер? — растерянно бормочет мачеха.

— Ваш веер? — Вард достает из камзола точную копию того веера, что в руках Августы. А если быть честным, то оригинал, конечно. — Боюсь, он потерял свои магические свойства после того, как упал. Стоило проверить его работу...

Лицо Августы идёт красными пятнами, как перезрелый помидор. Флакон с ядом выскальзывает из её трясущихся рук и катится по деревянному полу беседки.

— Но... как... это невозможно! Это все ты, змея!

— Всё возможно, матушка, — я поднимаюсь со скамьи. — И все присутствующие слышали ваше признание. И да, кстати, это не моя подпись…

Я протягиваю Августе листок, на котором я нарисовала… м… неприличный жест. Потому что приличных мыслей у меня по поводу поведения мачехи уже давно не осталось.

— Вы не сможете ничего доказать! — визжит Августа. — Мои слова были извращены, а доказательств у вас нет.

— Свидетельские показания представителей власти не подвергаются сомнениям, — пожимает плечами Вард.

— Да, — огрызается мачеха. — Но их здесь нет.

— К вашему неудовольствию есть, — из тени деревьев появляется… Тарден. — И у меня будут отдельные вопросы по поводу… того самого дракона.

Когда я вижу Ариона и его поддерживающий взгляд, сердце пропускает удар, а в груди разливается тепло. Я-то надумала себе, уже даже почти обиделась. А он тут… Рядом. Поддерживает.

Еле сдерживаю себя от того, чтобы кинуться к нему на шею.

На лице Августы застыл уже неприкрытый ужас. Все красные пятна резко белеют, а бесполезный веер вываливается из пальцев.

Тарден кивает кому-то снаружи беседки, и в нее входят… два слуги: со шрамом и тот, что толкнул Эльтерию, а я все не могла вспомнить его имени.